Рядом с ним она становилась птицей,
чьи крылья из лунного света,
из шелка рассветов и бархата ночи,
из звёзд, что шепчут на ухо.
Грубый мир, полный шипов и осколков,
вдруг расцветал, как сад в полёте,
где каждый лист — это её улыбка,
а каждый цветок — его смех, так тепло и глухо.
Она была женственной, как роса
на лепестках магнолии в мае,
и всесильной, как буря, что укрощает
сама себя в ладонях любви.
Он смотрел на неё — и в глазах
«Дождь косой и вечное лето в глазах»
© Конан Кимериец 192
