В твоих волосах серебрится иней,
как первый поцелуй зимы с луной,
а в глазах — бескрайняя пустыня, где
ветер шепчет имена, что мы забыли.

Душа моя, словно хрустальный сосуд,
наполненный до краёв тишиной,
стынет медленно, роняя капли былого
тепла на холодный алтарь разлуки. Я ушел
без крика,
без единой слезы,
шаг за шагом, будто по лезвию заката.

Ты стояла на пороге, и в твоём взгляде горел
тот самый огонь, что когда-то
сжигал нас обоих до пепла и света.
Небо кровоточило багрянцем, как чаша
Грааля, пролитая на землю,
и ступени, ведущие в наш Эдем, вдруг
стали лестницей в бездонный колодец ада.

Теперь боль — это тонкий серебряный коготь,
что осторожно, почти нежно,
расчёсывает рану в груди.
Любовь пронеслась ураганом, сорвав
лепестки с наших садов,
оставив лишь голые ветви,
дрожащие под лунным светом.
В твоих объятьях я больше не найду тепла —
там только эхо наших смехов, застывшее
в янтаре воспоминаний.

Кофе горчит, вино отдаёт полынью,
а ночи стали слишком длинными,
чтобы их пережить без тебя. Я потерял
крылья — те самые, что
несли нас над облаками,
где мы танцевали под дождём из звёзд.

В горле — комок, тяжёлый,
как осколок луны,
отравленный сладостью твоих
губ и горечью прощания.

Хотелось упасть в траву, раствориться в росе,
забыться сном, где ты всё
ещё держишь меня за руку,
где наши тени сплетаются в один
неразрывный силуэт.

Безысходность накрыла волной
цвета ночного океана,
холодной, солёной, бесконечной.
Мне плохо без тебя — так плохо, что воздух
кажется стеклом,
которое режет лёгкие при каждом
вдохе.

Но назад я не вернусь.
Гордость воздвигла между нами стену
из лунного света и шипов роз,
через которую не пройти ни шагу. О тебе я оставляю лишь светлую грусть —
нежную, как прикосновение первого снега
к ресницам.

Грусть, в которой нет яда, только чистое
золото памяти:
как ты смеялась, запрокинув голову к небу,
как твои пальцы рисовали на моей коже
целые галактики,
как мы обещали друг другу вечность, не зная,
что она так хрупка. Пусть твои волосы
серебрятся дальше,
пусть пустыня в глазах расцветёт
оазисами
новых снов.

А я буду идти вперёд — с лёгкой тенью
твоей улыбки за спиной,
с сердцем, которое всё ещё бьётся в такт
нашему старому вальсу,
но уже под другой, более тихой мелодией.

И когда-нибудь, в час, когда иней растает,
а закат снова станет просто закатом,
мы, возможно, встретимся в снах —
Два странника, которые когда-то любили так сильно,
что даже разлука не смогла погасить их свет.