Есть час, когда вода забывает берег,
Когда звезда не знает, чья она,
И тихий свет, что слаб и невесом,
Ложится вниз — к подножию зерна.

Я видел: время — это не поток,
Не нить, не ось, не стрела в полёте —
Оно скорей похоже на глоток
Воды, забытой в глиняной работе.

Где-то в горах молчит старинный лёд,
В нём заперты слова, ещё не сказанные,
Дыхание эпох, и первый счёт

Любви — незавершённой, незаказанной.
О, как легко уйти за горизонт,
Когда внутри живёт такая тяга —
Туда, где небо с морем держит фронт,
И ветер пишет имена на флагах.

Я звал тебя. Не голосом — молчаньем.
Не именем — пространством между слов.
Так дерево зовёт дождь расстояньем
Корней, протянутых среди пластов.

И ты пришла — не женщиной, не светом,
Не эхом, не мечтой через стекло —
А чем-то, для чего ещё нет слова,
Что прежде времени во мне жило.
Мы шли. Под нами — влажная земля,

Над нами — небо, спящее на вдохе.
И каждый шаг — как тихая строфа
О том, что выше смерти и эпохи.
Я понял: счастье — не вершина гор,

Не финиш, не спасённый берег рая —
Оно живёт в пространстве между «нет» и «да»,
В паузе, где душа стоит, немея.
Ты спрашивала: что такое вечность?
Я отвечал молчанием в ответ.

Вот этот миг — где нет ни тьмы, ни речи —
Вот это и есть вечность. Или нет.
Пусть утро снова выкует рассвет
Из меди туч и золота тумана,

Пусть птица скажет всё, чего поэт
Не смог — без лишних слов, без постоянства.
Я не прошу у времени прощенья.
Я не прошу у боли тишины.

Я только знаю: в каждом исчезновенье
Хранится зерно будущей весны.
И где-то там, за краем всех вопросов,
За смертью звёзд, за памятью морей,
Течёт река — без берегов, без плёсов,
И мы с тобой — в ней. Вечно. Всё быстрей.