Тихо шуршит в телефоне листва переписок,
и свет фотографий — как иней на тёплых ладонях.
Ты был «вчера», как дыханье в оконных проёмах,
и стал «нельзя», как табличка на старом мосту.

Гордыня — не крепость. Она лишь витрина и поза:
блестит на витринах, а ночью трещит от холода.
Под ней — беззащитное «я» и невысказанное «поздно»,
и страх снова показаться живым, а не правильным.

Они будут помнить: как чай остывал на подоконнике,
как вы смеялись, разбивая серьёзность вдребезги,
как пальцы искали друг друга в полусонной толпе,
как небо в метро превращалось в ворох карманов.

Они будут ждать, что судьба всё исправит сама,
как будто у времени есть запасные пути.
И будут хранить вас — как письма, как шрамы, как знамя,
но к двери не выйдут: упрямство сильнее тревоги.

А скука — не нежность. Она, как волчья повадка:
приходит без спроса, грызёт тишину до рассвета.
Пытается сделать из сердца немую загадку
и шепчет: «Вернись», — но на горле застёгнута лента.

Не уходи, если знаешь, что потом будет пусто и зыбко,
если в каждом «прощай» растворяется будущий кашель.
Не строй из «я прав» свою личную хрупкую скрипку —
она не играет, когда за окном кто-то плачет.

Но если ты уже ушёл — не учись быть великодушным.
Скажи: «Я скучаю». Не бойся, что это тебя унизит.
Любовь — это не экзамен, не суд и не список причин.
Она как весна: возвращается, если её не обидеть.

И пусть они ослепнут в своей аккуратной гордыне —
мы всё же умеем разрушать эти ровные стены.
Придти без легенды, без маски, без «так получилось»
и просто признаться: «Я жив. И мне важно. И где ты?»

Пусть гордость молчит, как оловянный солдатик в ящике,
пусть принципы стынут, как ключ на цепочке у входа, —
есть нечто высшее: человеческий шаг настоящего,
когда ты стучишься не «правым», а тёплым — и сразу входишь.

Не нужно скучать, если выбор был сделан как клятва.
Не нужно упорно хранить невозможность в кармане.
Но если скучаешь — приходи. Это чистая правда:
мы все возвращаемся к тем, кто становится нами.