Она пахнет Духами, Любовью, Шармом и сексом — той древней, солёной стихией,
Где мёд и мускус сплелись в поцелуе запретных миров.
И чем-то тревожным, как в полночь грозою разбуженная лилия,
Как шёпот страниц, что ещё не прочёл ни один из чтецов.

Она слишком умна. Это кара тяжёлее, чем любая утрата,
Ибо глупость прощает, а ум — обнажает до дрожи клинок.
Она улыбается, слушая лесть, как бессмысленный лепет булата,
Что ищет закалку, но понял: такой не вручить на висок.

Коль она не захочет — беспомощны клятвы и руки.
Земля под ногами разверзнется, но не предаст её шаг.
Её невозможно заставить. В плену ледяном этой скуки
Лишь тот, кто осмелился в пропасть идти, не цепляясь за флаг.

Её надо понять. Не присвоить, не взять, не измерить,
А тихо склониться над бездной её темноты.
Принять лишь такою, как есть — и поверить,
Что в этой скульптуре нет места для лживой черты.

Она — дивный цветок. Но не тот, что в саду на ограде,
Где каждый прохожий срывает для мимолётной услады.
Этот цветок из легенды, где вместо шипов — всполохи ада,
Где корни уходят сквозь мрамор в подземные воды и клады.

Сорвать его не для любого, кто силён одним лишь кулаком.
Для этого нужно забыть о себе, стать частью её урагана.
Её нужно не просто хотеть, с этим справится даже рабом,
Её нужно безумно любить, до потери покоя и сана.

Она слишком строптива. Как ветер, что правит пустыней,
Как пламя, что кормит себя же самой, сгорая до тла.
Мужчину ей нужно такого, кто станет не властью отныне,

А тем, кто услышит, как в жилах её лава мира текла.
Чтоб душу её, а не тело сумел покорить без сраженья,
Войдя в её крепость не с лестниц и стен, а с парольного слова.
Иначе — лишь тень он, достойный лишь тени презренья,
А истинный рыцарь узнает её с полувзгляда и с полуслова.

Возраст — ей не помеха. Смешны цифры тем, кто бессмертен.
Она его не замечает, как небо не помнит веков.
Она, словно хороший коньяк, что по-прежнему щедр и бессмертен,

Стал глубже, чем в юности, полнится золотом новых альковов.
Ещё лучше теперь, когда в жилах не жар, а расплавленный опыт,
Когда за плечами не груз, а летящие стаи созвездий.
Она не вступает с минувшим в жестокий и топкий заговор,
Она смотрит сквозь время, не ведая тяжести лезвий.

Ни о чём не жалеет. Зачем сожалеть о дороге,
Что привела к океану, где можно утопить паруса?
О том, что ушло, не скучает, не молит у Бога подмоги,

Она знает: всё ценное спросит однажды за все голоса.
Она просто живёт. Не считая побед и потерь,
Не копя их в шкатулках, как медные мёртвые гири.
Для неё каждый день — это новая дверь,
Что ведёт не к богатству, а к свету в подлунном мире.

Впрочем, жизнь и судьба её, правда, не очень щадила.
Они высекали огонь, ударяя по камню ребру.
Ломали её, но она, словно горная жила,
Находит алмазы в любом, даже самом глухом серебре.

Но она, словно Феникс, из пепла восстала опять,
Не для мести, не для доказательства собственной силы,
А для того, чтобы вновь научиться летать,
Расправляя крыла над могилами тех, кто её схоронил.

Чтобы всё пережить, чтобы стать ещё лучше, чем было,
Чтобы боль превратилась не в камень, а в музыку жил.
Чтобы снова, как звёзды на небе, сиять и сиять,

Чтоб тот, кто достоин, увидев её, наконец, эту вечность, —
Замолк и понял: он просто у ног божества.
И не надо ни слов, ни венков, ни тревожного свечек.

Она — это вера. И в этом величие естества,
Когда женщина может стать миром,
Когда женщина — вечный и чистый исток,
Что сильнее, чем холод и пламень.

Она — женщина. Просто взгляни.
И запомни.
Навсегда.
В свой срок.