Осадок
и воздух слеп, и свет густой.
Трава не дышит — только липнет
к земле у самой мостовой.
За стёклами, в своей осаде,
я вижу: улица плывёт.
Мой день размазан по фасаду —
отпечаток, снятый не с меня.
Я выйду — дождь ударит сразу:
в висок, в зрачок, по рукавам.
И двор начнёт менять размеры —
обратной стороной лица.