каждый текст всё равно получается о любви,
даже если он о войне,
о политике
или о боге…
старые девы сморщены, обескровлены и мертвы,
потому что никто не целует
их бледные впалые щёки;

алкаши спят на лавках, их боль заглушает спирт,
у вахтёров и дворников —
отсутствующие лица…
одиночка в метро прикрывает шарфом пустырь,
видит пару напротив
и подумывает застрелиться.
… показать весь текст …

Раба нельзя отпустить на свободу, он должен освободиться сам.

Трудно кого-то любить, если ни себя, ни кого-то обманывать не любишь.)

Я оставляла хрустальные башмачки
У пиццерий, в супермаркетах, на вокзалах…
Принцы, конечно, шли, но проверка временем показала —
Нет никакой надежды — сплошные иваны и дурачки…

Всё началось неожиданно… Как-то так:
Кто-то из близких однажды возьми да ляпни:
Что тебе эти принцы? Чем плох, предположим, Безумный Шляпник?
Я отвечала: безумец куда надёжнее, чем дурак…

Он и явился тринадцатого числа
Третьего месяца в год моего взросленья…
Я бы и час припомнила, только что-то сегодня лень мне…
Был он…
… показать весь текст …

не печёт бабуля
пирожочки мне
видимо завёлся
внук на стороне

Любить любое время года мешает иногда погода

И был прав, день и в самом деле выдался на диво. Небо сияло такой прозрачной голубизной, какую редко увидишь в Лондоне, а воздух пах так, как и положено пахнуть воздуху в деревне, — колосящимися травами с пряной ноткой разогретого на солнце навоза.

Без каких-либо веских причин, объяснений, карты, пока небо не вспомнило — как оно, угасать,
выходил человек на бульвар собирать закаты, болтовню светофоров, трамвайные голоса.
Человеку казалось (ошибочно?) крайне важным — ничего из хорошего дня не должно пропасть. Даже куст у ларька — городской беспокойный бражник, даже шелест страниц, даже к лесу вдали тропа.
И коллекция ширилась, множилась, пополнялась. Человек говорил — разве чуда себе прошу?
Он сворачивал море как синее одеяло, он закатывал…
… показать весь текст …