Не беги, как савраска, везде не успеешь,
Отдышись и послушай, как птицы поют,
Может так ты понять наконец-то сумеешь,
На бегу не создашь долгожданный уют.
Осмотрись, полюбуйся, как ласково лето,
Так и льнет тёплым солнцем, зажмурься, замри!
В тишине ты найдёшь на вопросы ответы,
Твоё счастье, родная, таится внутри.
«Дочь не звонила маме три года. Когда наконец приехала — соседи сказали кое-что, что сломало её»
Меня зовут Екатерина. Мне тридцать восемь лет.
И я три года не звонила своей маме.
Не потому что случилось что-то страшное. Не потому что она сделала что-то непростительное. Просто… жизнь. Работа, муж, дети, ремонт, усталость. Всегда находилось что-то важное. Что-то срочное. Мама подождёт — она же никуда не денется.
Так я думала.
Мы поссорились в октябре три года назад. Из-за ерунды — я до сих п…
Представьте, что наше Бессознательное — это дремучий, первобытный, неокультуренный лес. В нем пахнет прелой листвой разочарований, сырой землей опыта, там рождаются дикие звери наших импульсов, цветут ночные цветы тайных желаний и гниют старые обиды. Это экосистема, которая живет по своим законам и дает почву для всего живого.
Однако современный мир требует от нас не леса, а безупречного английского газона. И чтобы ему «соответствовать», мы строим поверх своих «зарослей» герметичный стеклянный…
Улица знает
Слезы и крики.
Город в кольце,
Нет питья и воды.
Дом помнит стоны
Прошедшей войны.
Смерть забирает
На возраст не глядя,
«Умерли все» —
В листке из тетради…
Ты можешь остаться, хотя бы намёком,
Нет смысла влачить дальше жизнь одиноко,
Нам порознь не лучше, какая нелепость,
Уйти и построить из горечи крепость,
Куда не проникнет ни солнце, ни нежность,
Считать, что влечение — просто погрешность,
Так можно прожить и довольно неплохо!
…И спорить с собой до последнего вдоха.
Даже в самое грустное утро ты тихонько себя позови, и свежайшего крепкого чаю, не жалея, себе завари.
Даже если никто не услышит, даже если никто не придёт, знай, что день непременно настанет, неизменное солнце взойдёт.
И однажды, спустя километры одиноких и горьких дорог, очень нежная тихая радость переступит высокий порог.
Станет ясно, к чему же всё было. Жизнь снимает свой честный оброк. И не жаль, что так поздно случилось. И не жаль, что никто не помог…
А где же мне купить тот билет
На поезд которого сейчас уже нет.
В котором, когда-то мы ездили все
Комсомольцы по Великой стране.
В вагонах гитара была всегда,
Песни пели… глушили стук поезда.
На остановках бежали все на перрон,
Скупали еду всё и вопрос решён.
Не было телефонов мобильных тогда,
Но телеграммы доходили всегда.
Где же купить мне билет, покажите перрон,
Я согласна даже на последний вагон.
Дойти до глубины слова —
вскрыть слои:
звук — как ветер,
образ — как тень на стене,
смысл — как река под льдом.
Пробить корку привычки,
где «любовь» — просто слово,
а «путь» — лишь дорога на карте.
И вдруг — вспышка:
ты видишь, как оно росло,
как шептало первым людям
у костра.
Как выстроить доброе соседство в содружестве ярких умов, где каждый сам себе ценность, ревностно чтит своё мнение и дорожит настроением.
Эта зарисовка — приглашение к доброму и уважительному диалогу. Здесь нет готовых рецептов, но есть предложение взглянуть на общение, как на искусство гостеприимства, где мысли собеседника ценятся не меньше, чем свои собственные.
Напролом здесь не ходят, тут нужен особый, бережный манёвр.
— Души касанья осторожны и лишь по шёрстке для начала: накрыть как-будто одеялом.
Пока не укутаешь человека добрым словом, его мыслей лучше не касаться.
История о пути наверх, где главный враг — не бедность, а лицемерие. Когда любовь - это хладнокровный расчёт.
---
Их не было рядом, когда на моём счету лежал лёд.
Теперь телефон разрывается — я же в золоте, видимо, весь.
Хотя я теперь смотрю на вещи иначе.
Включают «любовь», когда ты на волне… классический разворот.
А где вы все были, когда мне нужны были те самые шесть сумок?
Теперь в мессенджере: «Бро, когда приедешь?» — пустой звук.
Но я все ходы видел, я эту карту уже раскрыл.
Держал круг узким, рубил связи без сожалений.
Доверие лопнуло, как симка. (точка.)
Раньше молился о таком в пустой…