вестник

Военкор — это особая профессия, несколько иное состояние. Я проходил обучение в военном училище по специализации «военная журналистика». Поэтому знаю, как важно в ходе боевых действий понимать, где оказаться и что делать. Военкор не должен становиться головной болью для командира, который думает не только о безопасности своего личного состава, но ещё и о находящейся в его порядках съёмочной группе. В противном случае кто-то своими телами вынужден будет прикрывать журналистов.

Не бывает умных опер, ведь люди не поют вслух громким голосом, когда находятся в здравом уме.

Искореняя зло внутри дворца и оберегая свою власть за его пределами, нужно твёрдо держаться установленных норм и мер. Надо отнимать от тех, кто имеет слишком много, и давать тем, кто имеет недостаточно, но делать это нужно, соблюдая должную меру. Нельзя позволять подданным создавать клики и обманывать своего государя. Отнимай постепенно, как убывает луна на ущербе; давай понемногу, как теплеет воздух весной. Пусть законы будут просты, а наказания применяются осмотрительно; однако там, где требуется наказание, оно должно быть неукоснительным. Никогда не ослабляй своего натянутого лука, иначе в одном курятнике заведутся два петуха. А когда в курятнике два петуха, они дерутся друг с другом. Если в загон залезет волк, баранов не станет больше. Когда в доме два хозяина, он не станет богаче. Когда командуют и муж, и жена, дети не знают, кого слушаться.

На Марсе мы пытаемся найти бактерии, на Земле — истребляем китов.

Если человек не извиняется в ситуации, когда он действительно виноват, он обречён жить с чувством вины. Признать свою ошибку, попросить прощения правильно не только с точки зрения норм общения, но и с психологической точки зрения.

Русские писатели за границей вообще очень редко переходили на иностранную тематику. Бунин написал шедевр «Господин из Сан-Франциско», но иностранец у него условный, все проблемы разрешаются на метафизическом уровне, нет живого лица, тем более, что герой — мертвец. Так что даже Бунин не решился изобразить (а, может, и не сумел изобразить) живой туземный характер. Даже у Набокова, заметьте, русские персонажи — живые, а иностранцы — условно-декоративные. Единственная живая иностранка у него — Лолита, но и она по характеру — типично русская барышня.

Путь к славе и позору заключен в нас самих, а не в других людях.

Дружба, конечно, имеет и инерцию. Но только на инерции она не может развиваться. Вспомните, как много друзей в жизни растеряли все мы только потому, что не потратили достаточно усилий для того, чтобы их сохранить. Дружба прекращается тогда, когда появляются сомнения в искренности и намерениях друзей, и когда одна из сторон стремится получить больше, чем готова отдать. Трудно и накладно дружить с вечно просящими, назойливыми и ноющими. Такие отношения непременно трансформируются в вассальные или раздражающие. Это справедливо не только в личных, но и межгосударственных отношениях.

У нас могут отнять всё, кроме чести. Честь — это то с чем человек рождается. Честь невозможно отнять, если человек сам от неё не откажется.

Даже если искусный плотник может провести прямую линию на глазок, он будет всегда иметь при себе угломер и отвес. Даже если человек большого ума способен решать дела по своему разумению, он всегда будет держаться законов древних правителей. Протяните отвес — и кривое дерево можно сделать прямым. Приставьте угломер — и выступы и вмятины можно убрать. Возьмите весы — и можно уравновесить тяжёлое и лёгкое. Принесите меры — и можно восполнить недостающее. Точно так же государством следует управлять, полагаясь на законы.