вестник

Если ты согласился кувыркаться в отведённом цензурой коридоре, ты уже посредственность. Большие писатели и поэты на такое не идут. Это дикие животные, их объездить нельзя.

Мне кажется, именно лингвисты очень хорошо понимают равную ценность всех культур человечества. Потому что примитивных языков нет. Язык какого-нибудь дикого племени в джунглях Новой Гвинеи может быть в десятки раз сложнее, чем английский. Лингвистика очень хорошо учит уважению к чужим формам интеллектуальной жизни. Лингвисты, как правило, все очень толерантные люди. На мой взгляд, теоретическая лингвистика — лучшая профилактика ксенофобии. Плохие люди бывают, а вот плохих языков я не встречал никогда.

Рождение — начало радостям, смерть — конец неприятностям.

Ближайшие из современных родичей человека: орангутан, горилла и два подвида шимпанзе. Ну и в компанию мы попали! Одни хари, ни одного приличного родственника. А ведь есть среди приматов очень даже милые зверьки. Да вот беда: это всё самые отдалённые наши родственники.

Главные черты России — презрение к закону, полное бесправие одних, неограниченный произвол других и глубокое взаимное удовлетворение этим гармоничным состоянием.

Десять пальцев пианиста — это уникальный оркестр, где исполнителей не выбирают; их нельзя выгнать, уволить, их можно только воспитывать.

Нам, людям, свойственно почти непреодолимо верить в то, что мы имеем какое-то особое отношение ко Вселенной, что человеческая жизнь — это не просто более или менее фарсовый результат цепочки случайностей, уходящих корнями в первые три минуты, а что мы каким-то образом были встроены с самого начала. Очень трудно понять, что всё это — всего лишь крошечная часть чрезвычайно враждебной Вселенной. Ещё труднее осознать, что нынешняя Вселенная произошла из невыразимо незнакомого раннего состояния и столкнулась с будущим исчезновением бесконечного холода или невыносимой жары. Чем более понятна Вселенная, тем больше она кажется бессмысленной.

Слова, которыми я пользуюсь, — английские; среда, о которой я пишу, — американская; но душа, которая заставляет меня писать, — армянская.

Евтушенко очень ориентирован на современность, а Бродский — на вечность. Какая стратегия выигрышнее — я не могу сказать, потому что иногда современность живее. Иногда заблуждающийся, пристрастный, многословный, неловкий Евтушенко кажется мне живее и понятнее Бродского. Говорить, что у Евтушенко гораздо больше плохих стихов? Ну, это очевидно, что их много. Если бы у Евтушенко собрать сборник, который состоял бы из лучших текстов, это был бы очень сильный сборник. А если бы от Евтушенко осталось только четыре строчки:

Сосед учёный Галилея
был Галилея не глупее.
Он знал, что вертится земля,
но у него была семья.

Вот если бы остались только эти четыре строчки, Евтушенко вошёл бы в мировую историю как гений. Ну, ничего поделаешь.

Можно изобразить зло в музыке, но невозможно написать злую музыку.