Юрий Тубольцев

— Девушка, а можно с Вами познакомиться?
— Я не девушка, я звездочка!
— Звездочка, а можно с Вами познакомиться?
— А с звездочками разве знакомятся? На звезды любуются!
— А некоторые мужчины достают звезды с небес!
— Вы что, хотите меня достать? Не доставайте девушек, молодой человек!
— Аааааааа!
— Ыыыыыыы!

— Я убил человека.
— Хочу ли я, могу ли я, Г. ли я, я, тьфу, блин, слово забыл. Магнолия! — засмеялся редактор.
— А это я по Достоевскому первую строчку романа написал, как Раскольников.
— Хочу ли я, могу ли я, Г. ли я, я, тьфу, блин, Магнолия! — я так и понял. — сказал редактор.
И мы стали писать роман о сверхчеловеке, который не тварь дрожащая, а право имеет.
Но редактор почему-то постоянно провоцировал меня писать стихи.
— А зачем стихи? Я же не поэт, я писатель.
— Нет, стихи тоже нужны.
А потом оказалось, что я сочинил уникальный стих с анаграммами, а редактор подумал, что я переписчик, что этот стих мне кто-то подсунул с целью провокации и редактор помогал мне писать стихи для того, чтобы уличить, откуда у меня появился стих с анаграммами.
Эту тайну так и не разрешили. Редактор остался при своем мнении, что я сам такой гениальный стих написать никак не мог. А я помню, что все свои стихи писал сам и никакой я не переписчик.

— Я убил человека.
— Убивая обезьяну в себе, человек наращивает свою человечность. — вот как надо писать.
— Почему такая мысль? Разве наращивает человечность, не теряет ли? Я вообще по Достоевскому написал первую строчку романа, подражал Раскольникову. Я иначе и проще все это вижу и понимаю.
— Есть слово — будь Человеком, и т. п. «Перед каждым человеком стоит неизбывная задача — быть человеком, сегодня, завтра, всегда.» Чингиз Айтматов. Так вот я как раз в этом ракурсе считаю важнее не «быть» ч…
… показать весь текст …

— Я убил человека!
— Мало кто знает, что такое синопсис! Шлите в издательство всю рукопись целиком, — сказал редактор.
— Но мне некогда писать роман! Я и не умею.
И я послал в издательство первую строчку, подражание Достоевскому, по Раскольникову.
Вдруг ко мне пришел милиционер.
— Я знаю, у Вас синопсис романа! — сказал он и предложил мне дописать свой роман.
— Но я не умею дописывать романы, я только начинающий писатель.
— Если Вы не допишите Вашу первую строчку: я убил человека, я Вас сдам в милицию, т.к. получается, что это признание в убийстве, — сказал милиционер.
Так жизнь заставила меня написать настоящий роман.

— Я убил человека!
— Ааааааа! — удивился редактор.
— А нельзя ли мою оригинальную идею применить для художественной книги?
— Можно! — сказал редактор и отправил меня к юристу.
Я объяснил, что это первая строчка романа, подражание Достоевскому, как Раскольников. Но юрист отправил меня на детектор лжи.
Пришлось доказывать, что я не маньяк, а писатель.

— Я убил человека.
— Вам надо найти пятнадцать-двадцать издательств и издать свой роман сразу во всех издательствах, — сказал редактор.
— Но это только первая строчка, подражание Раскольникову Достоевского.
— Тем лучше, одну строчку издать дешевле.
И я отправил свою первую строчку в сто лучших издательств России.
— Нужен фотоотчет! Надо сделать фоторепортаж с места событий, — стали писать мне издательства.
И я купил фотоаппарат и поехал в Ленинград фотографировать места Достоевского.
Ждите в продажах в книжных магазинах фотоальбом «достоевщина» с моей первой строчкой: я убил человека.
Но в Ленинграде меня остановили. Сказали, что надо фотографировать девушек. И я стал женским фотографом.
А когда все убедились, что, написав: я убил человека, я подражал Достоевскому, сказали, что надо фотографировать старушек.

— Я убил чилавика!
— Не чилавика, а человека!
— Да это не важно, я как Раскольников, как Достоевский!
— Достоевский писал без ошибок! Ты никогда не станешь писателем, если не выучишь русский язык!
— Для этого есть редактор.
— Я редактор! Но я не буду править глупые ошибки! С тобой ни один редактор работать не будет, если такие ошибки налепишь.
— А я опубликую книгу с ошибками!
— Ты никогда, никогда, никогда не станешь писателем, если будешь писать с ошибками!
— Посмотрим!
— Ыыыыыыы!
— Ыыыыыыыы!

— Я убил человека!
— А у тебя есть иллюстрации, нарисованные художником? — спросил редактор.
— А зачем?
— Читатель любит картинки.
И я объявил в интернете конкурс иллюстраций к первой строчке своего романа, подражанию Раскольникову Достоевского.
Свою первую строчку я так и не дописал, зато мне прислали несколько тысяч иллюстраций к фразе «Я убил человека». Художникам эта тема, почему-то, понравилась. Вместо романа я издал альбом.

— Я убил человека.
— Тебе надо засветиться через конкурсы, — сказал редактор.
— Но это только первая строчка романа, я еще не дописал.
— А ты пошли на конкурс первую строчку, все бывает, вдруг сразу пару первых мест займешь?
И я послал свое подражание Достоевскому на несколько литературных конкурсов и занял сразу несколько первых мест. Идея Раскольникова оказалась всем по душе.

— Я убил человека.
— Но эта строчка не раскрывает Вашу индивидуальность.
— Не мою, а Раскольникова. Это я подражаю Достоевскому.
— Вам нужно писать поглубже, а не просто вставлять глаголы, как в английском языке — пустые глагольные предложения. Нужно насыщать текст метафорами.
— Я, надев розовые очки и глубоко задумавшись, убил дрянного грязного человека, но очки оказались с дефектом, мир мне показался серым и бессмысленным и я воскресил убитого человека, поняв, что Раскольников не прав.
— Молодой человек, я, если честно, так и не понял, бред Вы написали или мысли. Советую Вам обратиться к другому редактору. Тяжелый случай.
И я объявил конкурс на лучшего редактора, который скорректирует мою первую строчку «Я убил человека» до шедевра.
Но вместо редактора ко мне пришли милиционеры и я долго объяснял им, что я писатель.