Я покупаю килограммы кофе,
Я заливаю ими свою боль.
Без кофе мне живётся очень плохо,
А без тебя терпимо, дорогой!

Мне кофе вновь подарит наслажденье,
Когда я пригублю глоток-другой.
Мой самый чёрный, самый крепкий — ты спасенье
От дум и мыслей. Закрываешь мир собой!

Ценю мгновенья этой давней страсти,
Ты мой бессменный маленький каприз.
И капля коньяка, как капля счастья,
Во вкусе горечи длиною в мою жизнь.

Для большинства заключенных главным был вопрос: переживу я лагерь или нет? Если нет, то все страдания не имеют смысла. Меня же неотступно преследовало другое: имеет ли смысл само это страдание, эта смерть, постоянно витающая над нами? Ибо если нет, то нет и смысла вообще выживать в лагере. Если весь смысл жизни в том, сохранит ее человек или нет, если он всецело зависит от милости случая — такая жизнь, в сущности, и не стоит того, чтобы жить.
Стремление к смыслу помогает человеку выжить, и оно же приводит к решению уйти из жизни, оно помогает вынести нечеловеческие условия концлагеря и выдержать тяжелое испытание славой, богатством и почетом.

Я знала одну женщину, которая везде с собой таскала странную авоську. Авоську, в которую она без устали пихала свою злость и раздражение. И делала это годами. А эти непереработанные и непринятые эмоции, сваленные в одну кучу, бродили, бурлили, выплескивали энергию и заряжали женщину бесконечным негативом, которым она щедро делилась налево и направо с окружающим миром. Вот такая была нежадная женщина.

Окружающие люди по-разному относились к ней и к ее авоське. В основном, обходили ее стороной, а…
… показать весь текст …

По-моему, самая нетерпимая ситуация — это когда меня не надо, а я есть.

Я поняла одну простую вещь —
Во благо всё, что с нами происходит.
И счастье каждого в пути его находит,
Сумей поймать его в «сейчас и здесь».

Пусть тяжек гнёт предательств и измен,
Я не кляну судьбу за день, что прожит.
Рассеялся туман, обман и плен,
И рядом те, кто мне всего дороже.

Хоть мало их, но тем ценней они,
Такие разные, хорошие, родные.
В глазах сияют солнечно огни,
Спасибо жизни за моих любимых!
… показать весь текст …

им казалось, что если всё это кончится —
то оставит на них какой-нибудь страшный след
западут глазницы
осипнет голос
деформируется скелет
им обоим в минуту станет по сорок лет
если кто-то и выживает после такого —
то он заика и инвалид

но меняется только взгляд
ни малейших иных примет
даже хочется, чтоб болело
но не болит
… показать весь текст …

О талантливых людях у нас говорят:
«Поцелованы в темечко Богом».
К «высшей касте» меня ты причислила зря,
хоть рисую довольно неплохо.
Но беспомощны кисти, и чувствую сам,
что беспомощен полностью, если
на холсте порываюсь портрет написать…
О несбыточном чтобы не грезить,
я «тебя» возношу до Небесного «Вас»,
и, в Раю оказавшись как будто,
нежный облик рисую движением глаз
на заоблачных снах незабудок:
контур губ, грудь округлую, бёдер овал,
ковш ладони, что к солнцу воздета…
… показать весь текст …

Когда англичанину Брендону Гримшоу (Brendon Grimshaw) было под сорок, он бросил работу газетного редактора и начал новую жизнь.

К этому времени на остров уже 50 лет не ступала нога человека. Как и полагается настоящему Робинзону, Брендон нашел себе компаньона из числа аборигенов. Его Пятницу звали Рене Лафортен. Вместе с Рене Брендон начал обустраивать свой новый дом. В то время, как Рене приезжал на остров лишь периодически, Брендон жил на нем десятилетиями, никуда не уезжая. В одиночку.

За 3…
… показать весь текст …

Кажется, мы притёрлись… Нет, это она меня отшлифовала.

Одностишья… Часть номер раз
_______________________________

Ходила в магазин, училась созерцать…
*
Морщины? Глупость! Просто я помялась…
*
Купила торт, воспитываю волю…
*
Допустим… Но и вы не идеальны.
*
Мой XXL, пожалуй, элегантней…
*
Опять едва заметная зарплата…
… показать весь текст …