Человек, который ничего не читает, образованнее того, кто не читает ничего, кроме газет

Дурные книги могут так же испортить нас, как и дурные товарищи.

Когда ты пишешь письмо, ты должен писать его так, чтобы тот, кому оно адресовано, захотел повесить его, как свиток, на стену.

Писать должно либо о том, что ты знаешь очень хорошо,
либо о том, что не знает никто.

Ну, что стоите, сказал он книгам. Бездельники! Разве для этого вас
писали? Доложите, доложите-ка мне, как идет сев, сколько
посеяно? Сколько посеяно: разумного? доброго? вечного? И какие
виды на урожай? А главное -- каковы всходы? Молчите… Вот ты,
как тебя… Да-да, ты, двухтомник! Сколько человек тебя
прочитало? А сколько поняло? Я очень люблю тебя, старина, ты добрый и честный товарищ. Ты никогда не орал, не хвастался, не бил себя в грудь. Добрый и честный. И те, кто тебя читают, тоже
становятся добрыми и честными. Хотя бы на время. Хотя бы сами с собой… Но ты знаешь, есть такое мнение, что для того, чтобы
шагать вперед, доброта и честность не так уж обязательны. Для
этого нужны ноги. И башмаки. Можно даже немытые ноги и нечищенные башмаки…

Слушайте, книги, а вы знаете, что вас больше, чем людей?
Если бы все люди исчезли, вы могли бы населять землю и были бы точно такими же, как люди.

Книга обязательно должна будить воображение, иначе это не книга,
а дурной учебник.

Книга, которую прочитали тысяча разных людей, — это тысяча разных книг.

…Как можно дышать без дуновения мира, который струится из книг?

Успокойся, в хорошие книжки заройся,
Не спеши никому ничего доказать.
А того, что тебя позабудут — не бойся,
Все немедля сказать, как себя наказать…

Бессердечность к себе —
это тоже увечность.
Не пора ли тебе отдохнуть?
Прояви наконец сам к себе человечность —
сам с собою побудь.
Успокойся.
В хорошие книжки заройся.
Не стремись никому ничего доказать.
А того, что тебя позабудут,
не бойся.
Всё немедля сказать —
как себя наказать.
Успокойся на том,
чтобы мудрая тень Карадага,
… показать весь текст …