Андрей Тарковский

Книга, которую прочитали тысяча разных людей, — это тысяча разных книг.

Самое важное и самое трудное — верить; ибо, если веришь, исполняется всё, но искренне верить невозможно трудно. Нет вещи труднее: верить страстно, искренне, тихо.

Есть такая история: один человек спасает другого из огромной глубокой лужи. Спасает с риском для собственной жизни. И вот они оба лежат у края этой лужи, тяжело дышат: устали. Наконец спасённый спрашивает:
- Ты что?!
- Как что? Я тебя спас!
- Дурак! Я там живу…
Я там живу… Обидно.

В детстве я как-то спросил отца: «Существует ли Бог?» Его ответ был для меня открытием. «Для неверующего — нет, для верующего — да!»

Пусть надежда — обман, но он дает возможность жить и любить прекрасное. Без надежды нет человека.

Мне кажется, каждый человек должен учиться с детства находиться одному. Это не значит быть одиноким. Это значит — не скучать с самим собой. Человек, скучающий от одиночества, находится в опасности с нравственной точки зрения.

Мне кажется, что, если бы мы любили себя по-настоящему, мы бы сумели по-настоящему любить других.

Самая бoльшая нелепocть нашего времени — этo когда какой-то группке людей приходит на ум, что, объединившись в кружок сквернoгo духовнoгo пошиба, она сможет осчастливить остальное человечество.

И снова одни люди намереваются спасать других. Но для того, чтобы спacaть других, надо прежде всего спасти себя самого. Надо обладать духовной силой. Без нее помощь превращается в насилие, в навязывание.

Если бы каждый из нас мог спасти себя caмого, не было бы нужды спacaть других. Мы обожаем учить других, но когда речь идет о нас самих, мы прощаем себе самые тяжкие грехи.

Настоящее уважение к собеседнику покоится на уверенности, что он не глупее тебя. Дело все в том, что мы живем в воображаемом мире, мы сами творим его. И потому сами же зависим от его недостатков, но могли бы зависеть и от его достоинств

«Слова, слова, слова» — в реальной жизни это чаще всего вода, и только изредка и на короткое время мы можем наблюдать полное совпадение слова и жеста, слова и дела, слова и смысла.