Карта, на которой нет обратной стороны.
а в самую сердцевину их снов.
На нём был цилиндр, высокий, как башня
над городом, где никогда не гаснут окна,
где каждый прохожий хранит под пальто
маленькую бурю,
маленький колокол,
маленькое имя, которое боится назвать.
Его лицо было белым, как письмо,
написанное луной на чёрной воде.
А улыбка — тонка и темна,
словно трещина в старом зеркале,
из которой однажды