Когда;то мир был тонким акварельным снегом,
Где каждый шаг шептал: «Не бойся, я с тобой»,
Но время стало чёрствым неизбывным бегом,
И небо полиняло, как плащ над головой.
С тех пор в дверях рассвета скрипят чужие замки,
И чай остывший пахнет не домом, а войной;
Мы прячем дрожь в карманах, как мелочь и бумажки,
И учимся молчать, когда внутри — прибой.
Нас жизнь встречает так, как будто мы — нарушим,
Как будто каждый вдох уже кому;то должен,
Она даёт прикурить тем, кто не курит душу,
И в горло пепел сыплет, как странный знак тревожный.
Горят случайные мосты, что мы не строили,
Но всё равно за их обломки держимся рукой,
Идём по воздуху, по кромке между «стоило» и «не стоит»,
И в пропасть смотрим так внимательно, как в живой покой.
Мы собираем дни, как бусы из обломков,
Гранёных, острых, режущих до крови,
И каждый — маленький комок неясных громов,
И каждый — шанс не утонуть в своей же правоте и любви.
Когда темно, мы зажигаем телефоны,
Как крошечные солнца в дрожащих ладонях рук,
И вместо сердца — спешные иконки и фамилии знакомых,
Чтоб не сойти с ума от нависающих разлук.
Мы учимся смеяться так, что эхо стынет в стенах,
Подбрасываем боль, как монету, — орёл или решка опять.
Кто знает, может, наша тайная Вселенная
Растёт в тот миг, когда мы выбираем не сбежать, а дальше стоять.
И если жизнь — костёр, пылающий без меры,
Пускай в его огне догорят чужие роли и долги,
Останется зола, в которой уголь веры
Едва краснеет, но ещё горячий, как итог дороги.
Мы выдохнем: «Ещё один рассвет — и хватит»,
Ещё один маршрут по кочкам, льду и пустоте.
Но где;то в глубине, где даже страх не правит,
Растёт упорный корень слова «не смотри, а — иди к себе».
Там, в самой точке, где дыхание ломается на вздохи,
Где память, как стекло, внутри звенит и режет кровь,
Рождается не крик, не проклятие эпохе,
А хриплый, но живой, израненный, огромный зов.
Он шепчет: «Да, тебя бросали в шторм без карты,
Да, время жгло глаза и обжигало каждый шаг,
Но ты — не только след от собственных потерь и стартов,
Ты — вспышка между „никогда“ и первым словом „как“.»
И если ночь прижмётся лбом к оконной раме,
И город станет чёрным морем без огней,
Запомни: даже в самом диком, рваном пламени
Есть искра, что ведёт куда;то выше всех теней.
И мы встанем. Не героями — просто упрямо живыми,
С зашитыми нитками ранами, с дрожащей, но своей судьбой.
Пусть жизнь даёт прикурить, обжигая губы немыми,
Мы выдохнем в небо: «Я всё равно останусь собой».
Уголь веры
© Илья Колоянов 2 11
