« На случай, когда станет темно»
Когда горизонты сольются с разлукой, как море с туманом.
Я редко жалею о ком-то так остро и негромко, как небо,
Но в строчке твоё имя светится тонким, живым талисманом.
Ты добрая, смелая, странная, лучшая, может быть, в этом столетии,
Где нежность меняют на лайки, а совесть — на краткий пароль.
Я видел, как ломятся люди в закрытые, хрупкие двери,
Как поздно понять: не в чужих, а в своих мы теряем контроль.
Я больше не болен людьми, отболело до хруста в костях одиночество,
Я выучил вкус тишины, как лекарство от лишних потерь.
И если вернусь — то не мальчик-спасатель с горящим бессонницей,
А тот, кто не путает сердце случайное с входом в додольнюю дверь.
Удвоена гордость годами, утроена в жилах усталость,
Но сила не в криках, а в том, что молчать научился в ответ.
Здесь бьют без разминки, привычно, по тем, кто вчера улыбался,
И самый жестокий из всех — это память о выдумке лет.
Я многим давал, слишком щедро, как дождь раздаёт свои капли,
Просил так немного: возврата простых человеческих слов.
Чем больше любим мы людей, тем больнее становятся грабли,
Тем чаще простая рука превращается в стынущий лёд из оков.
Но всё же в золе выгораний теплеет упрямая искра,
Она подсказала: не надо спасать тех, кто тянет на дно.
Пусть каждый найдет себе берег и точку, где боль будет искренней,
А я сохраню свой маршрут, где смеётся не страх, а окно.
С тех пор выросла в сердце размеренность тихого взгляда,
Где провал — там чертится новенький, упрямый план Б.
Я понял: не тот должен быть с тобой рядом, кто требует клятвы и кляпом,
А нежный незрячий, кто лучшее видит в уставшей тебе.
Запомни мой номер на случай серьёзный, почти невозможный,
На редкий момент, когда гордость вдруг треснет, тонкая нить.
Так мало тех, по кому я скучаю до боли подкожной,
Но если ты вспомнишь — мне будет что в мире большом не забыть.
И если однажды, средь ночи, когда перепутаешь звёзды,
Твой звонкий испуганный номер ворвётся в мой спящий покой,
Я, может быть, выроню прошлое, сшитое нитями прозы,
И просто возьму этот звук, как когда-то — твою руку твёрдой рукой.
Я трубку возьму, обещаю, без справок, упрёков и свода,
Без старых вопросов: кто прав, кто на самом-то деле проиграл.
Мы оба немногому верим, но верим ещё в небогатое чудо,
Что где-то есть номер, с которого мир начинается заново, встал.
И если станет темно.