Когда ещё не ткали время нити,
Когда пространство спало в тугих свитках,
В беззвучной тьме, где даже мысль не билась,
Уже горел твой первый луч в зеницах.
Он не был ласков, он не знал пощады,
Он резал мрак на тысячи протуберанцев,
И в жерлах звёзд, в аду первичном ада
Рождался мир — осколок урагана.
Ты помнишь то мгновенье, человек?
Когда песок ещё не стал планетой,
Когда огонь, как обезумевший век,
Сшивал края невидимой монетой?
Мы все из взрыва. Из его осколка.
Из той секунды, где закон не правил.
Мы — свет, что вечно пятится на цоколь,
Чтоб побежать, когда Господь заставил.
Смотри на небо. Каждый чёрный прочерк —
Не пустота, а перегной эпохи.
Там падают империи, как росчерк,
Там черви-звёзды точат звездочёта вздохи.
Я вышел в поле. Ночь легла на плечи
Тяжёлой шубой из живого мрака.
Мне ветер нёс обрывки чьих-то встреч
И запах сна от каждого оврага.
И в этот миг — о, трещина эфира! —
Я понял, что бессмертие — не вечность.
А мгновенный излом, когда вся сила
Сжимается в одной горящей свечке.
Свече — гореть. Стихии — биться в стенки.
Любви — не знать, что кончится отрезком.
И ты стоишь, нащупав позвонки
Судьбы, что спит в мешке у вехи детской.
Зачем слова? Они — лишь галька в горле.
Когда ревёт пространство пустотой.
Я мог бы петь о радости и горе,
Но музыка сильнее. Ты постой.
Ты слышишь гул? То свитки времени тлеют.
То прошлое сгорает на корню.
Твой каждый шаг — как молот по шее,
Он бьёт в набат забытому огню.
Не бойся силы. Сила — это слабость,
Которая признала свой предел.
Когда внутри такая дикая ярость,
Что ты на всё, наконец, осмелел.
Я напишу на коже этой ночи:
«Живи, пока горит твой уголёк».
И пусть никто прочесть его не хочет —
Он будет жечь подушечки щёк.
Прекрасна грань меж «было» и «не будет».
В ней скрыт секрет всей гравии Вселенной.
Восходит тот, кто падая, не судит
Ни падших, ни богов — и это ценно.
Взгляни: Луна — как скальпель акушера.
Она режет плаценту облаков.
Рождается не человек — эра,
А следом — лишь молчание веков.
Но мы с тобой, две крошки на прицеле
У чёрных дыр, у бывших королей,
Успеем всё: допеть, дожить, доспелить
И не просить пощады у полей.
Пусть ветер трёт гранитные скрижали,
Пусть время множит вечность на ноль.
Мы всё равно светить не перестали —
Пусть даже свет наш — это только боль.
Боль роста. Боль рождённого сознанья.
Боль разрыванья атомных цепей.
Ты — Пульсар. В тебе нет оправданья
Тому, что ты становишься сильней.
И если завтра мир накроет ватой
Из серых лживых, тёплых одеял —
Взорви его улыбкой звёздной, брат мой.
Пусть каждый атом ядерно устал.
Мы не уйдём в песок. Мы не растаем
В воде забвений. Слишком крут замес.
Мы — горизонта край. Мы то, что тает,
Чтобы взойти. Как ненавистный крест
Над Голгофой, где вместо Бога — пустота,
Но вместо пустоты — мои уста.
Я целовал пространство в самый разрыв.
Я пил из чаши времени — и жив.
И вот ответ на вечный твой вопрос:
Когда всё станет тихо, как погост —
Ты выдохни. И в этом выдохе —
Вся мощь.
И в этой тишине — ты встроен в дрожь
Всего, что было, есть и будет после.
Мы — капли дождя на замёрзшем стекле.
Мы — музыка в сломанном пульте.
Мы — эпилог, который пишут сослепу,
Но знают — никто не прочтёт до слепу.
Проснись.
Твой луч уже разрезал небосвод.
Ты — Пульсар.
Твой пульс — всему исход.
«Твой пульс — всему исход.»
© Илья Колоянов 2 7
