Наталья Захарцева (Резная свирель)

Что посеешь, милая — то пожнёшь. Я смешной, дурашливый, молодой. Всё ношу с собой неразменный грош и торгую разной белибердой. Говорила мама: учись, сынок. Я ловил на озере окуней. Вот бы пару лишних и быстрых ног, пару цепких рук и башку умней. Отрастут — какие мои года. У меня есть шляпа из камыша. Бизнес-плана не было никогда, бизнес-план бы точно не помешал.
Потому что в будущем прогорю. Говорила тетя: учись, дурак. Я лениво щурился на зарю. Мне сбывают часто ненужный брак: то подсунут зерка…
… показать весь текст …

Всё случится в назначенный срок, над которым не властны законы. Непременно вернутся драконы. Три десятка трамвайных сорок разнесут эту новость окрест, не щадя голубиные чувства. Редкий голубь оценит искусство, много чаще курлычет и ест. Впрочем, строго его не суди, добавляя проблем птицелову. Если верить крылатому слову, только небо у нас впереди, только ветер у нас, например, чудо-западный. Странно-восточный. Ночь течёт по трубе водосточной под негромкие стоны химер.

Всё начнётся в назначенны…
… показать весь текст …

Моя милая шляется по ночам,
но не любит ни клубы, ни алкоголь,
не читает Facebook, не выходит в чат.
Моя милая — глупый исландский тролль.
Она хлеб на опаре пекла в земле,
я вкусней того хлеба не ел давно.
Синий бархатный мох как любимый плед.
Она с детства мечтала исправить нос
(никогда не признается никому,
но в душе она — альва, прекрасный эльф).
Скесса может руками согнуть хомут,
но рисует ванильную акварель,
вулканический чёрный песок косы,
золотой водопад, изумрудный блеск.
… показать весь текст …

Природа танца такова, что ей противиться нелепо. Листай дороги, слушай небо, срывай созревшие слова: гранат, оливки, мушмула. Пространство соткано из музык, преодолений перегрузок и прочих прелестей. Мала деталь сезонных перемен: беспечный маг за пару соток рисует профили красоток — и Терпсихор, и Мельпомен — слегка подстраивая фон архитектурных самотёков. Лежит в тени полунамков речного берега шифон.

Природа солнечных кругов — пусть будет. Даже если пятна. Жизнь начинается, понятно, с искусст…
… показать весь текст …

Мы не сходим с ума — здесь не любят сошедших с ума…
И. Бродский

«Мы не сходим с ума — здесь не любят сошедших с ума», и к нормальным в последнее время немало претензий. Разве каменный бюст удостоят букетом гортензий, разве взгляды туристов утешит потом бахрома, если дата случится — возможно, какой юбилей, о котором забудут примерно в течение суток, заполняя заботами свой временной промежуток. Фонари нанимаются в стражи кленовых аллей, припозднившихся пар и курьеров, спешащих на зов. Верно, гол…
… показать весь текст …

Я бы мог сочинить тебе сказку, но мне не до жиру. Зазевался, сглупил, проворонил момент рубежа. Жизнь действительно долбаный поезд, а мы пассажиры. Этот поезд в огне, и нам некуда больше бежать. Проводница грустит, машинисту наскучила качка. Плыл небесный кораблик, потом напоролся на мель. Стоя в тамбуре, маленький Принц проверяет заначку для подросшего Лиса — владельца пустынных земель. Лис увлекся строительством дома. К июню построит. Заведет себе Розу, лисят, обязательно двух. Презирая ракеты…
… показать весь текст …

Вчера мы узнали — нам больше никто не верит.
Щедры мы на сказки
да ходим всегда кругами.
Но тот же старик,
возвращаясь на тот же берег,
зовёт ту же рыбу.
А рыба давно другая.
С большими глазами пророков и чудотворцев
плывут косяком к старику золотые рыбы,
и он застывает.
И тени кустов-уродцев в момент оживают.
Старик говорит: дары бы,
желания бы и корыто бы мне всего лишь.
Ну разве я вас не ловил, отпускал не я ли?
… показать весь текст …

Без каких-либо веских причин, объяснений, карты, пока небо не вспомнило — как оно, угасать,
выходил человек на бульвар собирать закаты, болтовню светофоров, трамвайные голоса.
Человеку казалось (ошибочно?) крайне важным — ничего из хорошего дня не должно пропасть. Даже куст у ларька — городской беспокойный бражник, даже шелест страниц, даже к лесу вдали тропа.
И коллекция ширилась, множилась, пополнялась. Человек говорил — разве чуда себе прошу?
Он сворачивал море как синее одеяло, он закатывал…
… показать весь текст …

что мне небо, оно не указ для таких, как я, — ангел всех неудачников мне говорит, вздохнув, — я жалею собаку, воробушка, муравья, я жалею тебя, и не только тебя одну.

ангел всех неудачников носит тугой колчан с разноцветными стрелами, бьющими как лучи. не боится грозы и карающего меча. ангел всех неудачников ходит ко мне в ночи:
посидеть на балконе, подумать, что вот, темно — это звёздная лодка, качаясь, плывёт к зиме, это времени стойкий солдатик встаёт на ноль, это мы полубоги, и мы не в св…
… показать весь текст …

Вот бутафорский раритет, вот запах цитрусовых корок. Ведро поправив, снегодед уже забрался на пригорок самоназначиться царьком всея снежиночного роя. И трое ждут под козырьком предновогоднего настроя: Авось, Небось и Как-нибудь. Спешат Морозы чередами. Да будет светел этот путь, хотя б отдельными местами. Фасад скрывает ветхий тыл, раздав запреты посторонним. Мир в ожидании застыл: когда же он, его омоним. Не может быть, чтоб никогда. За бабку внучка, ум за разум. Ударник щучьего труда фиш-лист изучит, но не сразу, поскольку спешка хороша при ловле блох, и право слово, у рыбы больше ни шиша для дорогого рыболова.

Вот вечно дремлющий карась, вот раки с Верхнего Бульвара. И кто тут временные — слазь с печи, с насеста, с Боливара. И кто там встречные — встречай: смешались люди, кони, лоси. Те трое пьют зелёный чай, с восторгом чествуя Авося. Вот ладно, если бы впервй, зато для деда постоянно горит над белой мостовой смешная звёздочка бадьяна.

Звезда моя, теряя цель пути, находишь удовольствие в процессе. Покуда воспеватели рецессий твердили: больше некуда расти — настал ноябрь. Всадники коней вернули в стойла. Упахались кони. Законный отдых. В ряде беззаконий суть времени проявлена сильней, но есть надежда, вера и любовь. На том стоит (и вертится) планета. Ни рёв толпы, ни статус кабинета, ни саркастично поднятая бровь тебе, моя звезда, не по душе. Тебе по вкусу всякое иное. Какой-то дед — похоже, видел Ноя (возможно, даже Ноев проте…
… показать весь текст …

Сколько раз говорил ей отец: уходи — уходя, пусть пустые слова на прощание тебя не заденут. Но она верит в глупые волны, что бьются о стену, оставаясь дождём на больших городских площадях. Оставаясь разводами соли на белом листе. Фонари не горят. Хмурый голубь спешит по карнизу. Она слышит единственный голос откуда-то снизу, на такой незнакомой, далёкой, чужой частоте:
нам нельзя не любить ни сейчас, ни под новой луной. Нам нельзя воевать. Разве море сражается с морем? Научилась писать? Хорошо…
… показать весь текст …

Наверно, есть последний шанс — всё устаканится (когда-то). Звучит осенняя кантата. По небу едет дилижанс. Услышав грохот или скрип, теряют барышни перчатки. Спешит по вычурной брусчатке колдун, забывший про Магриб, — в ломбард закладывать чалму. Бледнеет здание пассажа, но в целом красочность пейзажа приятна сердцу и уму.

Зато у ведьмы — чудеса, бедлам которую неделю. Глаза б на это не глядели. Метла отправилась в леса. Дурак воистину болван, чердак особенно коварен. В окне маячит нос Варварин…
… показать весь текст …

Что сказать тебе, солнце? Живу, как никто другой. Открываю в себе неожиданные таланты. Иногда забегают бродячие музыканты угоститься вареньем, галетами и нугой.

Помнишь хмурого Тэдди? Он всё тебя упрекал за короткую юбку, весьма откровенный вырез. Поругался с женой и чуть было в окно не вылез. Ждёт прихода какого-то Снежного старика. Говорит — он из белого братства, из высших лиг.
Говорит — ему тысячи лет, он известный конюх, и Большая Медведица спит у него в ладонях, словно плюшевый мишка, н…
… показать весь текст …

Поверь мне, приятель, я очень давно устал. Мы думали — дно, только нам показали дно. Ты молод, отважен, башка у тебя пуста. Я знал даровитых, безбашенных, хвастунов. И каждый из них жил с идеей творить добро. Никто не рождался с желанием быть плохим. Я знал звездочётов, танцующих серебро, бродяг, разделивших со мной котелок ухи.

Я знал человека, худого, как чья-то кость,
но именно он, простофиля, умел летать. По осени крылья повесив на старый гвоздь, задраивал окна, смотрел на полет листа. Зим…
… показать весь текст …

Сто тысяч лет мы не были в кино, чтоб тёмный зал и плюшевые кресла, ворчливый шёпот слева «не канон», «её ж убили, почему воскресла?»
Сто тысяч лет не выходили в мир реальный из придуманной картинки.
С машинами, атлантами, людьми.
С субтитрами реклам.
Одним ботинком.
И кто-то в лужу обронил блокнот, а кто-то потерял уже и веру.
Осенний свет приходит под окно показывать прекрасную премьеру: рябину, жёлудь, толстых голубей, наушники и мокрые кроссовки.
Здесь, в городе, сюжеты о тебе, ты в главной…
… показать весь текст …

Я умер белым днём. В двенадцать восемь.
Не понимая как — оно само.
В руках весны, не дожидаясь осень, хотя логичней умирать зимой.
Не наблюдал ни вспышек, ни тоннелей.
Закрыл глаза — открыл глаза, а там
стоял на горке дом, качались ели, и земляника около куста.
И пахло хвоей и немного липой.
Торчал вдали колодезный журавль.
Не рай, не ад и не болото лимба — вода, цветы, баллады пряных трав.
Меня встречали тихо, без оркестра, тянула к дому золотая нить.
Зашёл в тот дом, подумал, что не к ме…
… показать весь текст …

Заклинатель огня каждый вечер приходит в храм, и веселое пламя целует его лицо. Он пятнадцать столетий бродил по иным мирам, обучался у лучших алхимиков и лжецов. Понимая, что добрый огонь — это щедрый дар, и не только во сне бесконечен его полет. Даже самая-самая долгая песня льда существует затем, чтоб однажды растаял лёд. Но такая тоска — в одиночку владеть теплом, запереть бедолагу в стекле, посадить в камин. Заклинатель огня не успел получить диплом всех на свете наук, но остался любим людь…
… показать весь текст …