Наталья Захарцева (Резная свирель)

Моя милая Лошадь, пишу тебе из тумана. Почему-то туман не рассеялся. Ты хотела. Вероятно, поставили не на того шамана.
Или бубен случайно сломался. Такое дело — я действительно сильно скучаю,
моя родная, по тропинке брожу с узелком
и сижу на пне я. Все вокруг утверждают,
что вот, ничего не знаю, что, покинув туман, я пойму — без него страшнее.

В узелке моем только любовь.
Не ношу другого. Узелок — это чтоб
не забыть, как любовь красива,
как весной из сердец городов вырастает слово. Медве…
… показать весь текст …

В лавке старого Джозефа вечно царил бардак. Джозеф думал: пустяк, лишь бы враз не свалил недуг. Куковал бедолага один. Получилось так. Изобрёл магазин потрясающе странных штук: забывающих время будильников, диких книг, оберегов от новых ошибок, обидных свар. Молчаливая тень — терпеливый его двойник — иногда помогала ему принимать товар. Подрастал абрикос, шелестел вдалеке прибой, по весне покосился заборчик, плющом увит. В целом Джозеф казался довольным своей судьбой, хотя может и нет. Убедитель…
… показать весь текст …

Наевшись духовной пищей, с толпой преломивши хлеб, Бог новую сказку пишет о встреченных на земле.
Возможно, в хребтах Кавказа, а может, обняв Парнас.
Хорошая будет сказка. Как жалко, что не про нас.
И реки меняют русло, и строятся города. Бог видел счастливых, грустных, святых только никогда.
Однажды сидел в нирване и думал, космат и сед:
— при встречах и расставаниях немного честнее все.
Над ухом светило солнце, у носа была гроза.
И Бог (вот чего неймётся) устроился на вокзал.
Обычный. «Москва-…
… показать весь текст …

За дождями следом летит зима, за зимой прилетят стрижи. Если горе — пусть оно от ума. Я не знаю, как надо жить. Молодое племя скользит по льду в стороне от дурных вещей. А мои родители — маг-колдун и создательница борщей. Говорят: научим хранить тепло, шерстяные носки вязать. Но у солнца огненное крыло и безжалостные глаза. Искромётной смерти на пол-кивка. Смерть нелепа в любом году. Я питаю слабость к снеговикам за особую хрупкость душ. Если время — врач, то, скорей, мясник. Скальпель, лезвие,…
… показать весь текст …

Прошло две трети от зимы. Зима не слишком суетлива. Чернила требуют долива, причем желательно в умы. На трассе вроде бы занос, машины строятся обозом. И у меня проблема с боссом и жуткий авитаминоз. Вношу бессмысленный залог в цепь нескончаемой рутины. Притихших улиц палестины — отнюдь не райский уголок. Да, коротаю вечера, зато вытягиваю тени ежевечерних наваждений. Да, между «завтра» и «вчера», на день сегодняшний дивясь, почти стирается граница. Пытался другу дозвониться — здесь отвратительна…
… показать весь текст …

Ещё, конечно, город иногда шептал чужое имя перекрёсткам, передавал кошмарам-переросткам, что матушка по-прежнему горда успехами на ниве бытия, хотя «вот с этим» явно налажали. Везли в баулах вязаные шали, цветные дудки, розмарин, тимьян воскресные базарные ряды, но амулеты продавались хуже. Порталы предпочли казаться уже. Считался кем-то вроде сироты оставленный кентавром кабинет. Над чашкой больше не парила пена. Несказочность случалась постепенно, поэтому как будто бы и нет.

У старой саламан…
… показать весь текст …

Она говорила: «Я море, я море, мама.
Солёная кровь моя, губы мои — кораллы.
Я стану русалкой, чтоб петь морякам о скалах,
и пусть эта песня звучит для волны как „amen“.
И значит, несчастье поссорится с моряками.
Я море, я самое глупое море, мама».

А мама, смеясь, отвечала:
«Да нет, ты город.
Глаза твои — окна, распахнутые от ветра.
Но если ты хочешь, мы можем купить креветок,
уснувшую рыбу и можем поехать в горы.
Какое ты всё-таки счастье, какое горе.
Ты город, но кажется, лучший на св…
… показать весь текст …

Ну здравствуй, дорогая Персефона. Пишу тебе, конечно, на бегу. Уехала опять без телефона. Я даже дозвониться не могу. К чему скрывать и что это изменит — скучаю, загрустил, гоню волну. Спасибо, что оставила пельмени. Надеюсь, пару суток протяну. Я обещал подстричься — и подстригся. У нимфы гидру обыграл в лото. По вечерам хожу на берег Стикса. Почти запачкал белое пальто.

Я бесполезен. Чувствую, родная. Пожалуйста, не слушай всех подряд. Подруги говорили — я же знаю — у Персефоны дома сущий ад…
… показать весь текст …

Кейт Колеман белокожа, рыжеволоса. Феньки, карьера стабильно наперекос. Носит чулки цвета медного купороса. Любит ванильные пончики и стрекоз.
Кейт Колеман по привычке боится пугал, правда, с годами поменьше, но всё равно. Кейт Колеман у ирландца снимает угол: микроволновка, стиралка, одно окно. Видно в окно — на дорогу выходят лоси. Кейт одиноко. Она завела котят. Лето кончается. Скоро наступит осень. Осенью ангелы стаей на юг летят. Кейт это даже подругам не говорила. Толку казаться посмешище…
… показать весь текст …