Сарсенова

Войдя в судьбы своей итог, за гранью и земли, и неба,
познаешь ты того исток, во что всю жизнь не верил слепо.
Познаешь долю глубины, что бытием тебе служила.
Зачем всё было и к чему — в душе, что крыльев свет раскрыла.
За гранью свет чуть ярче их, ведь он — всех истин отраженье.
Но полувзмахи крыльев сих в чувств, мыслей, действий продвиженье.
Крылатым духом явлен ты в любом и времени, и доле.
Твои подспудные мечты — то маяки душевной воли.
Узреть их тайны дивный свет — твоя возможность в этом мире.
Ведь для души пределов нет, так чувствуй, мысли, действуй шире!
Тогда сумеешь опознать своё и счастие, и горе.
И полной жизни благодать вдруг беспредельным станет морем.

Может быть жизнь бесконечной,
счастье и мир — навсегда.
Если в раскрытье сердечном —
звёздных высот красота.
Если в полёте душевном —
сила творящих начал.
В снов снисхожденье волшебном —
смыслов воскресших причал.
Если в прекрасном свершенье —
благословенье небес.
Вечно твоё становленье
вечным истоком чудес.
Воля твоя и сознанье —
выбора личного суть.
… показать весь текст …

Стезёй отвергнутой любви ты шёл, гордясь усмешкой злою.
И бравой похотью рубил мостов навесы за собою.
Что там любовь! Ты жизнь отдал за бытия опроверженье.
Всё, что возможно, отрицал карикатурным искаженьем.

Ничто не дорого тебе, ведь сам себе давно не нужен.
Итог в заброшенной судьбе, гордыней вскормленной, заслужен.
Самодостаточен ты был: пустые дни — пустому сердцу.
себя самозабвенно чтил: забывшись, сном дурным стереться.

И в круге замкнутом кружил, войдя в паденье винтовое.
бездушным призракам служил, вливаясь в них живою кровью.
Поддержкой волю их искал, ослабнув собственным веленьем.
Но всяк, кто мраку предан стал, утратит к жизни устремленье.
… показать весь текст …

Вернулось майское тепло.
Сад оживал душистой негой.
И дня величие росло,
ночь таяла забытым снегом.
Изжитой давности туман
мёрз под крылом уснувшей вьюги.
Страстей окрепший ураган
ерошил тучки на досуге.
В бутонах яблонных цветов
таилось нежное дыханье —
смешинок ангельских улов,
на Божью волю упованье.

Из подземелий сумрачных глубин
всходила ночь бесплодным ожиданьем.
Сокрытый путь был неисповедим,
и лунный свет являл пролог желаний.
Стелилось в нём тумана волшебство,
срединных снов меняя очертанья.
Иллюзий власть, фантомов торжество —
игра теней средь закулисий Тайны.
Из зазеркалья тёмной высоты
межзвёздный свет рождался сутью вящей.
В нём сотворён и сохраняем ты,
и твой полёт бескрайность в нём обрящет.

Наполняется тёплая мгла ароматом цветущего рая.
Как же долго собой не была, отступая от края до края.
Как же долго тебя я ждала, светлым сном о несбывшемся тая,
и манили к себе зеркала, явь иной пустоты обещая.
Как же долго пройти не могла по разделу конца и начала.
На распутье два духа крыла не раскрыть, не сложить — сил так мало.
Наполняется тёплая мгла ароматом цветущего рая,
и предвестником чуда взошла та звезда, что горит, не сгорая.

В бескрайних далях ночь плутала,
на ощупь оставляя след.
В сиянье звёздном путь теряла,
вновь находя в тенях планет.
Собой в рассветах забывалась.
В закатной яркости миров
в воспоминаньях возрождалась
фантомным многоцветьем снов.
Бесцельем души иссушала
и в тёмных происках цвела.
В любви бесстрашной увядала,
туманной давностью плыла.

А небо — птицам, грёзам и мечтам,
ветрам летучим, снам-воспоминаньям.
И радужным сияющим мостам,
души полёту в явности бескрайней.
А твердь земная — тропам и следам,
и пикам гор, и пропастям обвалов.
Туманным разноцветным лоскутам,
хранилищам возможностей и кладов.
А Солнца луч — связующим путям,
намереньям творящего начала.
И полускрытым тонким областям,
всему тому, чем жизнь была и стала.