Сарсенова

Сыпал снег, а ты сорил словами.
Ткал мороз узоры на стекле.
Ледяное вьюжистое пламя
все следы стирало на земле.
Таял снег, весна в сердцах рождалась.
В свете звёзд купался небосклон.
И былое, как тумана шалость,
исчезало предрассветным сном.

Шелест крон,
полёт ночного духа,
рваных туч густеющий покой,
ветра стон,
и за пределом слуха —
песнопений ангельский настрой.
Хрупкость слов,
теней и грёз прозрачность,
неба вздох над сердца тишиной,
пыль из слов,
безмолвья многозначность,
лунный луч созвучия струной.

В карман сложил пустую душу. Невелика её цена.
И крик её та злоба душит, что силой финишной дана.
Её ты ценишь в ломкий грош — духовный голод сердце кружит.
И с ужасом в ломбард несёшь — там скупщик мёртвых истин служит.
Он знает цену всем и вся. Его обманом не подкупишь.
Но во спасенье бытия ты истины себе не ссудишь.

Не хочешь знать ты ни о чём. Все виноваты без зазренья
в той жизни, что твоим бичом господствует над сожаленьем.
Вся правда пусть идёт к чертям! Ты им готов душой отдаться,
коль…
… показать весь текст …

Рождалась лунная заря,
хрустальным светом тьма искрилась.
И я, судьбу благодаря,
в твои желанья воплотилась.
Прозрачной дивности лучи
в души вплетались мановенья.
От грёз моих неотличим,
дарил душевным упоеньем.
Отдавшись таинству небес,
сердец раскрытьем расцветали.
И явью, полную чудес,
мы для самих себя предстали.

Попал в капкан забытой боли. На те же грабли наступил.
Смешал все карты, спутал роли и из последних тщился сил.
Натешился игрой без правил. Но есть всему своя цена.
Бесцельно кто собою правил, тому беспутьем жизнь дана.

Ловлю твой взгляд и таю, таю, душа летит в бездонной вышине.
Себя с тобой я знаю и не знаю, искрится явь в волшебном полусне.
В твоих глазах — не грёзы наважденье, а истины святая высота.
В ней нахожу себя я продолженье, стезя моя раздольна и чиста.
В твоей любви растают заблужденья, душа очнётся, счастьем воспарив,
и чуда разделённого веленье ведёт сердца, биенье славя их.

На крыльях спящих мотыльков
ночные приютились тени.
И отблески уснувших снов —
на крыльях у дневных творений.
И снится снам иная даль —
за гранью дня, за гребнем ночи.
А звёзд искристая вуаль
скрывает сонмы далей прочих.

Коснулось ангела крыло,
мир замер далей очертаньем.
И сердца свет звездой взошёл
и радужной разлился тайной.
Сокрытое собой взошло,
открыв исток Пути и Знанья.
И тонкой жизни мастерство
явилось сутью мирозданья.

Лёгкий бриз, вечерняя прохлада, море вкус истомой бытия,
снов эскиз, и счастье как награда, под звездой, что светит восходя.

Расступилась неба тишина. Разомкнулись бытия пределы.
И взошла безликая Луна из основ познания и веры.
И над циклом вечных перемен, в череде закатов и рассветов,
стала всем, не будучи ничем, сном без сна и тайной без секретов.
Стала сопричастностью всему, не довлея сутью однозначной,
в отражений маревном плену воцарилась истиной прозрачной.
Не имея воли и пути, смежных судеб двигалась орбитой.
Каждой жизни данность и мотив был ей ведом сущностью открытой.
Спутник гармонически мирской, спутник нестабильности душевной,
излучала силу и покой над тоской физическою бренной.
Забирала гнева черноту, расщепляла ненависть и злобу.
И по эту сторону и ту не скрывала истины суровой.
Ограждая, открывала дверь, провожала в тонкие начала.
И ценой бездушия потерь стоимость услуги назначала.
… показать весь текст …