Сарсенова

А есть ли силы что-то изменить?
Принять судьбы иное направленье,
и новый путь под ноги положить,
и новый шаг приблизить к совершенью?
А есть ли силы что-то перенять,
чему-то вновь довериться, открыться?
И осознать, что некому пенять
и на себя лишь можно положиться.
Преодолеть ленивую тоску,
ведь вниз смотреть и проще, и привычней.
А есть ли силы вспомнить высоту
и взгляд поднять за звонкой песней птичьей?
А есть ли силы стены одолеть,
столкнуться с бесконечной перспективой?
… показать весь текст …

Говорят, что юная душою,
говорят, что чувством молода.
Что люблю, бесстрашия не скроя,
и опять, и снова, и всегда.
Говорят, что чудом воскресима
я из пекла отгоревших дней.
Что звездой неведомой хранима
и живу в ладу сердечном с ней.
Говорят, где ж сил беру без края
к возрожденью в праздник бытия.
Говорят, но я, наверно, знаю —
светят звёзды, но не отгорят.

Люблю в биении сердечном высоких истин торжество.
Люблю и в миге быстротечном счастливой жизни мастерство.
Люблю и в нежном взгляде встречном улыбки скрытой озорство.
Люблю и в Имени извечном имён созвучных волшебство.

Разлёт жемчужных облаков,
воздушной ласки дуновенье
и сердца искреннего зов,
в нём старых шрамов растворенье.
Касанья солнечных лучей.
красот сокрытых расцветанье,
и звонкой радости ручей,
грёз яркокрылых в нём купанье.

Ты из себя внезапно вышел и дверь входную не закрыл,
чужие мысли, словно мыши — всё под-сознания настил.
Привычек злость, тупая зависть — вся бессознательного мрак.
Крысиной массой не управить без света яркого никак.

И по щелям противоречий снуют и бегают они,
и мимолётной множат встречей тоской затянутые дни.
В густом тумане не заметить отдельной тени тон и масть.
Они безумной круговертью безволья укрепляют власть.

Сомненьями надежды гложут и кормят истиною ложь.
И в замыслы любые вхожи, как в сердца трепет — страха дрожь.
Как в песне лад — разлада скрежет, как в красоту — бездушья гнёт.
И по живому писк их режет, касаний обжигает лёд.
… показать весь текст …

Окрылённая жаром сердечным, вящей нежностью в чувствах полна,
ты звездой неизбывной и вечной в этот мир суждена и дана.
Ты — его сохранения чудо, ты — начало предтечных начал.
Светлой истиной явлена всюду, для сердец истомлённых причал.
Ты — поддержка неведомой доли, что в рожденье таится любом.
Воля к жизни, и к счастию воля — в сердце женском всё дышит тобой.

Садилось солнце. Вечер стлался
прозрачным кружевом теней.
В закатной нежности купался
рой звёздных ледяных огней.
В лучистой неге согревался,
сиял, как бытия венец.
Духовным светом раскрывался
в просонном сумраке сердец.
И, обретясь сердечным жаром
всходил сознанья высотой.
И жизни радостным разгаром
ночь познавала смысл свой.

Отчаянье полночных дум, бессонницы разящей жало,
и мечется в потёмках ум меж тем, что было, и чем стало.
И память сыплет правды соль на сердца трепет запоздалый,
рождается безличья боль за чередой ролей усталых.
В ночной закутавшись туман, душа к Луне холодной рвётся.
Страстей отжитых ураган в мгновении насущном бьётся.
Из жизни вырвавшись тисков, мир злобный за спиной оставить
и облаком неясных снов забвения покой восславить.
Но так ли плохи все дела? За ночи душным покрывалом —
дорога, что звездой светла и где следов твоих немало.

Судьбой засмеянный паяц,
меж масок сброшенных ты бродишь.
Но с обнажённой сутью в пляс
не бросишься — ты в нём не водишь.
У злой иронии в плену,
смущённый видом правды голой,
не веришь больше никому
и танец свой исполнишь соло.
Иллюзий сброшенных вуаль
ты на лицо себе цепляешь,
приняв за истину печаль,
красот души не замечаешь.

Объятая просоночным теплом, в любви твоей, как в сказке, просыпаюсь.
И благодарность, как Творцу поклон, в мир отпускаю, явью окрыляясь.
Раскинув крылья, в небо устремлюсь. Наполнюсь снов нерукотворной силой.
Расцветом чувств Создателю взмолюсь, рассвет встречая грёзой легкокрылой.