Мы совершили поход по нескольким церквям, в результате чего у меня не осталось очень чёткого представления ни об одной из них. Это были: «Церковь св. Урсулы и одиннадцати тысяч девственниц», чьи мощи покоятся в ящиках, закрытых стеклом, через которое их едва можно рассмотреть;

«Св. Гереон» — ещё один склеп с любопытным десятигранным куполом, «Апостольская церковь», «церковь св. Петра» с запрестольным образом работы Рубенса, изображающим распятие св. Петра (рядом мы обнаружили дом с табличкой, подтверждающей, что в нём родился Рубенс), «Св. Марии в Капитолио».

В половине второго Лиддон пошёл в табльдот, а я воспользовался этой возможностью и вернулся в Апостольскую церковь, чтобы поприсутствовать на свадебной церемонии. Там было довольно много людей, а также немало детей, которые бегали по церкви как им заблагорассудится, однако делали это тихо и совсем не так, как английские дети. Все гости находились внутри ограждения, где они стояли на коленях (всё время) за переносными столиками.

Служба, как мне кажется, началась с молитв, вопросов и ответов, затем священник, удобно опёршись на престол, закрыл свою книгу и произнёс длинную речь, судя по всему, экспромптом, после чего помахал над ними чем-то похожим на сосуд со святой водой.

Затем служка принёс и положил на престол книгу с пером и чернильницей, и священник долго вносил в неё какие-то записи, в течение какового времени к нему подошли два господина и начали что-то ему нашёптывать,— наверное, давали свои имена в качестве свидетелей, затем священник слегка поклонился гостям и новобрачным, и всё закончилось. Когда я совершал экскурсию по церквям, меня очень поразило количество людей, которые молились как бы сами по себе. В одной из них три женщины исповедовались в трёх разных исповедальнях одновременно: они закрывали лица ладонями, а священник держал перед лицом носовой платок, но занавесок не было. Весьма примечательно количество детей, которые, похоже, самостоятельно пришли помолиться: у некоторых из них были молитвенники, но не у всех — большинство из них, кажется, смотрели на нас, когда мы проходили мимо, но вскоре снова возвращались к молитве и по одному вставали и выходили, явно приходя и уходя, когда им этого хотелось. Я не заметил, чтобы это делали мальчики или мужчины (хотя на воскресной службе в Брюсселе их было много)… Днём мы поднялись на вершину собора и смогли насладиться великолепным видом города с его морем белых стен и серых крыш и многомильной лентой Рейна. Мы договорились, что попробуем совершить поездку в Берлин ночью, и, соответственно, сели в поезд в семь пятнадцать вечера и прибыли в Берлин около восьми утра. Сиденья в вагоне вытягивались, и из-них получалась весьма недурная постель, кроме того, лампа была снабжена абажуром из зелёного шелка, который можно было опустить, если мешал свет, и нам удалось весьма комфортно провести ночь, хотя должен с сожалением заметить, что Лиддон не спал.

В десять часов мы пошли в церковь Сен-Гюдюль, самую красивую в Брюсселе. Мне там не очень понравилось, потому что, хотя можно было бы принять участие в большей части церемонии, если бы что-нибудь можно было расслышать, расслышать удалось всего пару слов; кроме того, как правило, происходили одновременно две вещи: хор пел гимны и т. п., в то время как священник продолжал, совершенно независимо, вести свою часть службы,— и вся масса священнослужителей и проч. постоянно небольшими процессиями подхо…
… показать весь текст …

В девять пятьдесят выехали в Кёльн, куда прибыли (без каких-либо приключений) в четыре. Здесь багаж прошёл второй досмотр, даже ещё более поверхностный, чем предыдущий,— мой чемодан вообще не открывали. Мы провели около часа в кафедральном соборе, который я не стану пытаться описывать, скажу только, что это самый прекрасный из всех храмов, которые мне доводилось видеть или даже воображать себе. Если можно представить дух набожности, воплощённый в какой-либо материальной форме, то воплощён бы он был именно в таком сооружении.

Вечером мы снова отправились на прогулку, перебрались на противоположный берег реки и смогли насладиться чудесной панорамой всего города. Это произошло после отличного ужина (все ужины и проч. до сих пор были такими же отличными) и бутылки rudescheimer, полностью соответствующего замечанию, которым наш жизнерадостный маленький официант представил его нашему вниманию, — «полагаю, это хорошее вино!». Поселились мы в гостинице «Дю Норд».

Мы с султаном прибыли в Лондон почти одновременно, хотя и в разные его части — я прибыл через Паддингтонский вокзал, а султан через Чаринг-Кросс: должен признать, что самая большая толпа собралась именно в последнем пункте. Третьим центром притяжения общественного внимания был Мэншн-Хаус, где чествовали добровольцев, отправлявшихся в Бельгию, и откуда, примерно около шести часов, в восточном направлении отправился непрекращающийся поток омнибусов, груженных героями. Это здорово задержало мой поход по магазинам, и я выехал с Чаринг-Кросс в Дувр только в восемь тридцать и по прибытии в «Лорд Уорден» обнаружил, что Лиддон уже на месте.

Мы позавтракали, как и договаривались, в восемь,— по крайней мере в это время мы сели за стол и принялись клевать хлеб с маслом, пока не подали отбивные, каковое великое событие состоялось примерно в половине девятого.

Мы попытались жалобно воззвать к слонявшимся вокруг официантам, которые успокаивающим тоном сообщали нам, что «они уже идут, сэр»,— тогда мы выразили решительный протест, и они стали говорить, что «они уже идут, сэр», более оскорбленным тоном; после всех этих призывов они удалял…
… показать весь текст …