В десять часов мы пошли в церковь Сен-Гюдюль, самую красивую в Брюсселе. Мне там не очень понравилось, потому что, хотя можно было бы принять участие в большей части церемонии, если бы что-нибудь можно было расслышать, расслышать удалось всего пару слов; кроме того, как правило, происходили одновременно две вещи: хор пел гимны и т. п., в то время как священник продолжал, совершенно независимо, вести свою часть службы,— и вся масса священнослужителей и проч. постоянно небольшими процессиями подходили к алтарю, буквально на секунду (ничтожно мало для молитвы или иного религиозного действа) преклоняли пред ним колена и снова возвращались на свои места.

Внимание к основным моментам службы привлекалось посредством пронзительного звона, который заглушал все остальные звуки. Некоторые из стоявших рядом с нами прихожан молились отстранённо, словно сами по себе (находившийся рядом со мной мужчина, стоя на коленях прямо на каменном полу, поскольку скамейки не было, шептал молитвенные слова, перебирая четки), некоторые просто смотрели, и всё время входили и выходили люди. Я присоединялся к церемонии, когда удавалось догадаться, о чём идёт речь, но даже с помощью Лиддона, который угадывал различные моменты службы, было очень трудно разобрать слова, и весьма мудрено было представить, что это служба, в которой паства должна принимать участие,— создавалось впечатление, что она проводилась для них. Музыка была прекрасна, и размахивание кадилами создавало весьма живописный эффект — два мальчика, облачённые в алое и белое, стоявшие перед алтарем, синхронно кадили в такт музыке. Затем состоялась церемония, которая происходит только один раз в году, великолепное шествие с проносом «тела Христова» через весь город: мы наблюдали выход процессии и дождались её возвращения, причём ждать пришлось не больше часа. Впереди двигался целый кавалерийский отряд! Затем последовала длинная вереница маленьких мальчиков, большинство из которых были одеты в алые и белые одежды, некоторые в венках из бумажных цветов, с флагами в руках, а некоторые с корзинами, полными обрезков цветной бумаги, которые они, наверное, разбрасывали на своем пути, — затем трогательная процессия маленьких девочек, одетых в белое, в длинных белых вуалях, затем поющие мужчины, священники и т. д., все в великолепных одеяниях и с флагами в руках, которые становились всё больше и роскошнее, затем несли большую статую Девы Марии со святым младенцем, возведённую на пьедестал в форме полусферы, только более плоской и укрытой искусственными цветами, затем снова флаги, затем большой балдахин на четырёх шестах, под которым шли священники, несущие гостию: многие из собравшихся людей опускались перед ними на колени. Это было, безусловно, самое великолепное зрелище, которое мне доводилось наблюдать, и оно производило чрезвычайно прекрасное впечатление, однако было ужасно театрализованным и неестественным.

Процессию наблюдали чудовищные толпы людей — многие тысячи, но все вели себя вполне организованно.

Днём Лиддон отправился навестить каких-то знакомых, а я решил прогуляться на Grande Place и хорошенько рассмотреть прекрасный «Отель де Виль»; говорят, что эта площадь — лучший образчик светской готической архитектуры в мире. Вечером мы пошли в английскую церковь, но оказалось, что служба уже состоялась днём.

«Как странно, что я у Кролика на побегушках, — размышляла Алиса. — Не хватает ещё, чтобы Дина давала мне поручения!»

И она принялась выдумывать, как бы это могло быть: «„Мисс Алиса! Идите скорее сюда! Пора на прогулку, а вы ещё не одеты!“ — „Сейчас, няня! Я должна последить за мышиной норкой, пока Дина не вернётся. Она велела мне смотреть, чтобы мышка не убежала!“ Впрочем, Дину, верно, выгонят, если она станет так распоряжаться!»

Размышляя таким образом, она пробралась в опрятную маленькую ком…
… показать весь текст …

— А в вашем лесу много тигров и львов? — робко спросила она.

 — Это всего-навсего Чёрный Король, — сказал Траляля. — Расхрапелся немножко!

 — Пойдём, посмотрим на него! — закричали братья, взяли Алису за руки и подвели к спящему неподалёку Королю.

 — Милый, правда? — спросил Траляля.

Алисе трудно было с ним согласиться.
На Короле был красный ночной колпак с кисточкой и старый грязный халат, а лежал он под кустом и храпел с такой силой, что все деревья сотрясались.

 — Так можно себе и г…
… показать весь текст …

Мы с султаном прибыли в Лондон почти одновременно, хотя и в разные его части — я прибыл через Паддингтонский вокзал, а султан через Чаринг-Кросс: должен признать, что самая большая толпа собралась именно в последнем пункте. Третьим центром притяжения общественного внимания был Мэншн-Хаус, где чествовали добровольцев, отправлявшихся в Бельгию, и откуда, примерно около шести часов, в восточном направлении отправился непрекращающийся поток омнибусов, груженных героями. Это здорово задержало мой поход по магазинам, и я выехал с Чаринг-Кросс в Дувр только в восемь тридцать и по прибытии в «Лорд Уорден» обнаружил, что Лиддон уже на месте.

Мы позавтракали, как и договаривались, в восемь,— по крайней мере в это время мы сели за стол и принялись клевать хлеб с маслом, пока не подали отбивные, каковое великое событие состоялось примерно в половине девятого.

Мы попытались жалобно воззвать к слонявшимся вокруг официантам, которые успокаивающим тоном сообщали нам, что «они уже идут, сэр»,— тогда мы выразили решительный протест, и они стали говорить, что «они уже идут, сэр», более оскорбленным тоном; после всех этих призывов они удалял…
… показать весь текст …