Когда-то, когда велосипед и собака были главной жизненной мечтой, мы жили в многоэтажном доме с огороженным двором, беседками и детской площадкой. А двумя этажами выше жил Лёшка Гусев. Мой самый лучший друг. Каждое утро он заходил за мной, и мы, взявшись за руки, топали в детский сад. Садик удачно располагался сразу за нашим двором, свободным от автомобилей, электросамокатов и прочей гадости.
И вот однажды утром мама собрала меня в сад и ушла на работу. А надо сказать, что у мамы была красная помада с необыкновенным оранжевым подтоном. Она была такой яркой и красивой, что казалась мне лучшей вещью на свете. Светофор вселенной. Мыслимо ли было устоять перед такой? Нет, конечно. И я не устояла.
Сначала накрасила губы своему отражению в зеркале, любуясь цветом и наслаждаясь гладкостью хода помады по стеклу, а потом — и себе. Ибо к тому моменту в моей голове окончательно оформилась мысль: в садик лучше не ходить (заругают), а маме сказать, что заболела.
Лёшка, по обыкновению, зашёл за мной поутру, а я открываю дверь — в мамином платье, маминых туфлях и с той самой помадой на пол-лица.
Я хотела его сразить и сразила. Лешка восхищённо обмер.
Какой там сад! Мы мигом подобрали ему папины ботинки и пиджак и зажили счастливой семейной жизнью. Работа, балы — а как же!
Мы были счастливы целый час. До тех пор, пока «свекровь» не пришла. То ли ей из садика позвонили, то ли сама она туда наведалась. В общем, в дверь она стучала и звонила так, что та чуть не пала! А как страшно-то было!
Я спрятала Лёшку в шкаф, за мамины платья — а куда ещё? Под кровать — ненадёжно. Потом открыла дверь и с максимально независимым видом сообщила: «Лёшки нет, я болею и знать ничего не знаю». Но разве можно обмануть чью-то маму, особенно «свекровь»? Лёшку извлекли из заточения, отвесили подзатыльник и с позором конвоировали в сад. Не долго, ох не долго музыка играла…
P.S. Я опомнилась, поняла, что пора заметать следы. Вы когда-нибудь пробовали стереть штрихи губной помады величиной с ладонь обычной тряпочкой? И не пробуйте!
Тут как по заказу вернулась моя мама! Конечно, она сразу заметила безуспешные следы ликвидации помады с мордахи и зеркала. Пряча улыбку, она сделала вид, что всё как и должно быть. Выслушав моё вдохновенное враньё о болезни, она таки разрешила мне остаться дома. Вот только на улицу не пустила — и сама на работу не пошла. И мы с ней принялись отмывать меня и зеркало. Помада, как выяснилось, была стойкой. Как и мамина любовь.
Помада
© Двенадцать струн 248
