Заговор в трёхлитровой банке или Зомбуча
Всё лето у нас царили идиллия и симбиоз. Я — заботливая богиня-кормилица. Он — омерзительный, склизкий, но бесконечно полезный питомец. Я решила, что у такого существа должно быть имя. Расхожее «Комбуча» звучало слишком мило и я окрестила его Зомбуча. Я — ему сладкий чайный нектар. Он — мне освежающий, шипучий эликсир. Всё по науке. Всё штатно. Наш ритуал был отлажен, как швейцарские часы: слил, выпил, залил.
До того рокового дня, когда я, презрев свою божественную обязанность, укатила в отпуск почти на три недели. Вернувшись, я застала в банке не напиток, а боевой отравляющий газ и самого Зомбучу, отчаянно пытающегося выжить в концентрации уксуса, способной снять накипь с чайника. Он сморщился, побелел и лежал на дне, как печальная медуза после шторма.
— Прости, прости, мой царь! — запричитала я, в панике обновляя ему среду обитания.
Два дня он дулся. Лежал на дне, демонстративно подняв один край, словно капризный аристократ, отвернувшийся к стенке. Я видела, как ему плохо. Я добавляла сахарок, ласково уговаривала, гладила банку и клялась в вечной любви. Наконец, с огромным вздохом (или мне почудилось?), он всплыл и снова занял привычное место на своей фабрике по производству газировок. Мир был восстановлен.
Прошла неделя. Я испила всё до капли. Пришло время новой порции чая. Залила свежий, прохладный, сладкий раствор… и ничего.
Зомбуча, мой выздоровевший и, казалось бы, довольный питомец, снова лежал на дне. Неподвижно. Безнадёжно.
— Ну что теперь, Зомбуча? — спросила я у банки.
Три дня я ходила вокруг неё на цыпочках. Подкармливала сахарком через соломинку (чтобы не потревожить). Заглядывала с мольбой в глаза. Уговаривала. Уже подумывала о маленьких похоронах в канализацию. Но сердце не позволяло.
И тогда я решилась на Жертву. Я купила не обычный чай, а дорогущий, крупнолистовой, пахнущий просветлением ЧАЙ. И сахар не какой-нибудь, а самый что ни на есть тростниковый. Подготовка была, как к священнодействию. Я вымыла банку до скрипа. А старого, неблагодарного Зомбучу вместе с его бесполезным раствором аккуратно, с почестями, перелила в эмалированный тазик — его временный саркофаг.
И вот, пока я с почти религиозным трепетом заваривала новый чай, остужала, фильтровала и растворяла в нём сахар, краем глаза я заметила движение.
Обернулась.
В тазике, в той самой старой, «плохой» воде, от которой он якобы «умирал» три дня, Зомбуча бодро и весело ВСПЛЫЛ. Он развернулся во всей своей студенистой красе, выпустил пузырьки и явно наслаждался жизнью. Я даже увидела на его поверхности самодовольную ухмылку (возможно, это был пузырь, но я-то ЗНАЛА).
И тут меня осенило.
Я не просто вырастила гриб. Я взрастила гада. Не просто разумную тварь по имени Зомбуча. А тварь с манипулятивным, коварным, испорченным характером. Он устроил голодовку, притворился мёртвым, заставил меня извиняться и потакать его капризам, а в финале выбил из меня элитный чай и сахар премиум-класса.
И теперь, глядя на него, пышущего здоровьем в старом тазике, я поняла страшную правду: это не я ухаживаю за чайным грибом. Это Зомбуча, терпеливо и методично, дрессирует меня. И судя по всему, у него это отлично получается.