вестник

История давно доказала, что между политикой, чувствами и мыслями периодически возникает недопонимание.

Необходимость что-нибудь высказать является результатом не внутренней подстрекающей потребности духа, а известным образом сложившихся внешних обстоятельств.

Моя прабабушка Зара родилась в один год с Лениным, а умерла в один год с Микояном, прожив, таким образом, 108 лет. Была очень красивой даже в этом возрасте. До последнего не носила очков, ездила в метро, нянчила праправнуков, помнила дни рождения всех родственников. Ходила по Баку в старинной армянской одежде, — это был характерный зангезурский архалух красно-зелёного цвета и сложный головной убор, который прикрывал подбородок и рот; лоб повязывался лентой с закреплёнными на ней серебряными монетами, — чем неизменно притягивала к себе восхищённые взгляды прохожих.
Любимой и основной едой прабабушки были сваренные вкрутую яйца. В день обычно — шесть-семь штук. Запивала, как правило, бокалом вина, а если вина не было — стаканчиком рассола.
А вы говорите, холестерин.

Главная обязанность учёного не в том, чтобы пытаться доказать непогрешимость своих мнений, а в том, чтобы всегда быть готовым отказаться от всякого воззрения, представляющегося недоказанным, от всего опыта, оказывающегося ошибочным.

Иногда, честное слово, кажется, что мир бы разлетелся, если бы мы не скрепляли его силой любви, — властью непрерывного внутреннего усилия.

В истории бывают периоды, когда пустоту человеческих сердец ничто не может заполнить: ни религия, ни наука, ни литература.

Все наши хорошие черты — напоказ иностранцам, а вся гадость — между собой.

А ведь можно быть счастливым, даже будучи несчастным, правда же? Просто потому, что счастье ― это полно и остро пережитая жизнь, независимо от того, насколько она соответствует нашим текущим ожиданиям и требованиям. Обычно такое счастье опознаётся задним числом, когда это состояние уже минует (минувшие состояния вообще замечательно поддаются обозрению), и текшие тогда ожидания и требования сменятся иными, не менее текущими.

Чтобы снять женские портреты, я специально выезжал на ежегодные Каннские фестивали. Но не обошлось и без курьёза. Так, я настроился сделать портрет Софи Лорен. Дождавшись её у лифта, я напросился к ней в номер, чтобы сделать фотосессию. Она легко согласилась.
Изящно сев на кровать, она сбросила туфли и приготовилась к моим указаниям. Я замер от неожиданности — никаких кривляний, никаких капризов, всё так просто и натурально. Сделав несколько снимков, я отправил их в Турцию. А на следующий день в Турции появились афиши с надписью «Турецкий корреспондент Ара Гюлер в спальне Софи Лорен».

Писатель не может быть журналистом. Настоящий журналист — это фотожурналист.