Семён Карамзин

Украсть и остаться безнаказанным хочет каждый — но только вор делает это. Уничтожить врага и насладиться местью хочет обиженный — но только один из ста осуществляет свою месть. Достичь большого богатства без риска мечтают все — но только единицы идут на риск и достигают его. Волков и шакалов много, а настоящие львы попадаются нечасто.

Конфуций говорил: «Я не видел, чтобы кто-то любил добродетель так, как красоту» («Лунь юй», IX.18). Хань Фэй-цзы учил: «Людьми движет выгода; многие хотят, но единицы делают; желание — общее, действие — редкое» (гл. «Пять вредителей»). «Хуайнань-цзы» добавляла: «Волки и шакалы собираются в стаи; лев — один; толпа хочет, единица делает». Цзы-Чжэнь — о статистике: желание — общее, действие — редкое. Львы — не те, кто хочет, а те, кто делает.

Тот, кто знает о вредной привычке, но следует ей, — слаб. Тот, кто знает об опасности, но ради выгоды рискует, — глуп. Ни того, ни другого невозможно вразумить, пока они не дойдут до предела. Пока первый не потеряет здоровье, а второй — голову.

Конфуций говорил: «Можно учить того, кто знает, что не знает» («Лунь юй», VII.3). Ван Янмин скажет: «Знать, что вредно, и продолжать — значит не знать; истинное знание — действие». Сюнь-цзы добавлял: «Знание без действия — не знание, а привычка; привычка сильнее знания, и вразумить нельзя, пока привычка не доведёт до предела» (гл. «О злой природе»). Цзы-Чжэнь предвосхищает Ван Ямина: знание без действия — не знание, а слабость. Вразумить слабого может только потеря. Слово — бесполезно, пока не грянет.

Времена не изменились,
Времена остановились…

Хочешь узнать себя? Представь, что ты раздвоился. Рядом — твоя копия. Теперь подумай: захочет ли он тебя убить, чтобы занять твоё место, захочет ли он тебя сделать братом, чтобы отдать самое дорогое?

Лао-цзы говорил: «Познай других — мудрость; познай себя — просветление» («Дао дэ цзин», 33). Лу Цзююань скажет: «Сердце знает себя само; не нужно искать знание вовне». Чжуан-цзы замечал: «Мудрый видит себя в каждом зеркале; глупец видит только других» (гл. II). Цзы-Чжэнь предлагает метод, которого нет в дошедших текстах: раздвоение — мысленный эксперимент, через который человек видит свою истинную природу. Не искать знание вовне, а поставить зеркало — и спросить: захочет ли копия тебя убить или сделать братом? Ответ — и есть ты.

Вкус нового блюда только сытый оценит.

Лао-цзы говорил: «Знать достаток — значит быть богатым» («Дао дэ цзин», 33). Бай Цзюйи писал: «Голодный ест, чтобы насытиться; сытый — чтобы оценить; голодный не чувствует вкуса, он чувствует голод». Чжуан-цзы добавлял: «Только тот, кто не нуждается, способен ценить; нуждающийся — поглощает» (гл. II). Цзы-Чжэнь — о парадоксе восприимчивости: чтобы ценить новое, нужно не нуждаться в нём. Голод — враг вкуса.

Пока ты не знаешь, как себя вести, — лучше молчи.

Лао-цзы говорил: «Знающий не говорит; говорящий не знает» («Дао дэ цзин», 56). Конфуций учил: «Сначала делай, потом говори» («Лунь юй», II.13). Сюнь-цзы добавлял: «Молчание — не отсутствие знания, а защита от незнания; кто говорит, не зная, — хуже молчащего» (гл. «Об учении»). «Хуайнань-цзы» учила: «Молчание — не пустота, а полнота; кто молчит, тот наполняется; кто говорит, не зная, тот проливается». Цзы-Чжэнь — о прагматике: молчание — не признак знания, а защита от незнания.

Если ты теряешь жену в молодости, здоровье — к зрелости, деньги — к старости, то твоё учение не пошло впрок. Это образец глупой жизни, которая прошла как вода сквозь песок.

Конфуций говорил: «Учиться и не уставать» («Лунь юй», VII.2). Но Конфуций — об учёбе как радости, а Цзы-Чжэнь — об учёбе как защите: если учение не сохранило то, что важно, — оно впустую. Ван Янмин скажет: «Учение, не изменившее жизнь, — не учение». Гэ Хун в «Баопу-цзы» учил: «Тело гибнет от избытка, а не от недостатка; кто не сберёг — потерял всё; учение, которое не сберегло, — пустое». Цзы-Чжэнь предвосхищает: учение измеряется не объёмом, а сохранённым. «Вода сквозь песок» — образ, близкий к «Дао дэ цзин», 8: «вода — высшая добродетель» — но у Лао-цзы вода сохраняет, а у Цзы-Чжэня — утекает.

Не говори, что сахар сладкий, пока не попробовал вкус мёда.

Конфуций говорил: «Знать, что знаешь, и знать, чего не знаешь, — вот истинное знание» («Лунь юй», II.17). Сюнь-цзы добавлял: «Знать — значит пробовать; кто не пробовал, тот не знает, даже если думает, что знает» (гл. «Об учении»). Чжуан-цзы иронизировал: «Лягушка в колодце уверена, что вода — только в колодце; она не пробовала моря, но говорит о море» (гл. XVII). Цзы-Чжэнь — о качестве: не сравнивай, пока не попробовал лучшее. Сахар сладкий — только до мёда.

Прожить долгое время вдали от дома, а потом вернуться — всё равно что попасть на чужбину.

Конфуций говорил: «Добродетель не одинока — у неё обязательно есть соседи» («Лунь юй», IV.2). Но Конфуций — о притяжении, а Цзы-Чжэнь — об отчуждении: возвращение — не приход, а уход в другую сторону. «Шицзин» полон мотивов тоски по родине. Чжуан-цзы замечал: «Человек ищет на стороне то, что оставил дома; он обходит мир, чтобы найти себя — и, вернувшись, не узнаёт ни места, ни себя» (гл. II). Цзы-Чжэнь развивает: не место изменилось — изменился ты, и потому родное стало чужим.

Мудрость стоит на трёх фундаментах: наблюдение, размышление, действие — убери один фундамент, и дом обрушится. Слова станут пошлыми и высокопарными, а поступки — ничтожными и нерезультативными.

Конфуций говорил: «Учиться, не размышляя, — пустая трата; размышлять, не учась, — опасно» («Лунь юй», II.15). Сюнь-цзы учил: «Учиться — значит выпрямлять себя; но учение без действия — как карта без пути» (гл. «Об учении»). Ван Янмин сформулирует: «Знание — начало действия; действие — завершение знания; без действия знание — пустое; три фундамента — потому что без действия два других — руина». Цзы-Чжэнь предвосхищает: три фундамента — наблюдение, размышление, действие. Убери один — дом рухнет. Слова без наблюдения — пошлость; поступки без размышления — ничтожность.