IrinaAleksss

Моя тётя Ира никогда не искала себе собеседников.
У неё такой необходимости не было.
Она разговаривала сразу со всей Одессой.
Я боялся ездить с ней в трамвае.
Но как только я приезжал, она на следующий же день тащила
меня на ПРИВОЗ — знаменитый одесский рынок. Разговор
начинался прямо на подходе к остановке трамвая.

Тётя Ира толкала меня вперёд, больно ударяя в спину, чтобы
я не сопротивлялся и ни к кому не обращаясь, кричала:
-Женщины, пропустите больного ребёнка, и уже кому-нибудь конкретно…
… показать весь текст …

В этом году весна морозная, снежная. Похожая на оренбургский пуховой платок и сны Снежной Королевы. С привкусом топленого молока и робких цветочных надежд. Такая вот зимняя весна. Чувствуешь себя то улиткой, заблудившейся в белом саду, то ветрячком, жадно ловящем веселый ветер, возвещающий о пробуждении жизни.
Так и живешь, то впадая почти что в сон, то притормаживая себя в ожиданиях, распускающихся слишком быстро. живешь в каком -то Безвременьи. А между тем этому Безвременью нет дела до нас и наших ожиданий, и все идет своим чередом, каким-то неведомым нам смыслом. Мы можем лишь слушать, наблюдать и наверное чему-то учиться.
Китайцы дали бы красивое название этому периоду: «Весна долгого снега»

Мой одесский двор, в котором выросла, — он весь про любовь. В каждом окне, буквально.

Начать с дедушки и бабушки. Дело не в том, что они тайно поженились еще в школе: зашли в ЗАГС и расписались, а потом каждый пошел к себе домой. А через год сказали родителям, а через два — сыграли всё же свадьбу и прожили вместе душа в душу, сколько деду было отпущено, с перерывами на две войны. Это ж разве не про любовь?

Про любовь — это когда бабушка в старости путала сахар и соль, и варила, например, кастр…
… показать весь текст …

Нельзя «пить мало». «курить редко».
«Изменять в пределах разумного».
Жизнь — конечно же шутка.
Но не всегда юмора.
Выбирая из двух зол меньшее —
Суть зла. увы. не меняется.
Быть верным — это решение.
«Человеками» не рождаются —
Человеком с большой буквы
Нужно стать после рождения.
Не пачкайте подлостью руки.
Быть человеком — это решение.

Знаешь, я из той породы людей, их ещё называют откровенными, но это не совсем так. Я будто родилась без кожи. И сердце и душа наружу, без защиты абсолютно. Знаю, неприлично многим кажется. Все чувства напоказ, ничего не скроешь. Сейчас не страшно людям тело оголить, даже круто. А вот обнажить то, что внутри спрятано за красивым рельефом мышц, боязно. А я не специально, по- другому просто не умею. Трудно это очень. Представь, всякий норовит подойти, посмотреть, потрогать, пройтись грязной обувью…
… показать весь текст …

Её дни разделялись не на понедельник, вторник, среду… У неё было своё, особое обозначение дней, и сами дни были особые. Например — День душистого чая, когда главным в доме становился большой фарфоровый чайник, в котором она заваривала свой любимый вишневый чай, а еще несколько маленьких чайничков и заварных кружек, где тоже заваривались чаи, совсем новые, которые она ни разу не пробовала или которые давно не пила и хотела вспомнить их вкус.
Был у неё день Солнечных зайчиков, которых она ловила маленьким зеркальцем в перламутровой оправе. А зайчики шалили, прятались и разбегались по занавескам, по фарфоровым чашкам, по книжным страничкам и по её волосам.
А еще у неё были цветочные дни, шоколадные и даже кружевные. Но главная особенность этих дней была в том, что все они были счастливые…

Она идёт лёгкой походкой между подтаявших осевших сугробов. Ботинки
её всё ещё хранят запах зимы, но в карманах — пахнущий небом март.
Воробьи встречают её веселым чириканьем. Крыши стекают сосульками,
и звонкая капель напевает первую в этом году, весеннюю песню. В лужах
на дороге голубые осколки неба. Она идёт, и в её глазах отражается солнце,
а в волосах прячется тёплый весенний ветер. Она идёт, оставляя позади
невзгоды, холода и зиму. Она идёт. В е с н, а. ..

И снова о гудроне — этой жевательной резинке1 в СССР. Его вкус, наверно, помнят все дети 70−80- х и даже 90-х гг. Сейчас вспоминать смешно, а тогда жевали с увлечением почти все, собирая его на ближайших стройках и просто во дворах.
Но и кроме гудрона есть ещё что вспомнить. Например, сухой кисель в брикетах, который так здорово было грызть (почему-то кисель в готовом виде мало кто из детей любил). Был ещё заварной крем в брикетах и сухое какао, но стоили они дороже.
Как обойти вниманием кефир,…
… показать весь текст …

По улицам голая Правда гуляла и люди всегда сторонились ее,
Своей наготой она многих смущала, за это и злились они на нее.
Иные ее красотой восхищались, но тут же стыдливо глаза отведя,
Поближе приблизиться страшно боялись и только ругали ее уходя.

Не всякие Правду с улыбкой встречали, ее обнаженность пугала толпу,
И многих прогулки ее раздражали, никто не желал ее слышать мольбу.
А правде хотелось, чтоб ей восхищались и чтоб красоту оценили сполна,
Но все безучастными к ней оставались и стала…
… показать весь текст …

Как-то, случайно, в выступлении Павла Воли услышала фразу: «Как можно нас победить, если у нас все мужчины в детстве ели гудрон?». Судя по хохоту моего мужа, он точно гудрон жевал. Хотя я лично любила вишнёвую смолу.
Гудрон гудроном, но то, что советские школьники могли сделать из обыкновенной марганцовки, магния, селитры, сухой серебрянки, серы и карбида потрясает воображение. Те, кому за 30, я думаю, поймут. Шикарно вспыхивала и дымила смесь из марганцовки, магниевого порошка и серы. Или сели…
… показать весь текст …