Юлия Прозорова

Так уж повелось. Весной душа ищет нежности. Летом — простора. Зимой — сказку.
А в ноябре душа ищет Дом.

Январь — Наслаждаться послевкусием. Обновляться.
Февраль — Собираться воедино. Предчувствовать и слышать Весну.
Март — Пробуждаться.
Апрель — Наполняться светом.
Май — Расцветать вместе с природой.
Июнь — Звучать с городом единым ритмом.
Июль — Бредить дальними странами.
Август — Блаженствовать в неге и отдавать.
Сентябрь — Умиротворяться и наслаждаться покоем.
Октябрь — Отзываться ярко и явно на все краски, звуки и вкусы.
Ноябрь — Светло грустить о чем-то далеком и настоящем. Ждать очищающей белизны.
Декабрь — Встречаться со своим детством. Вновь верить в Волшебство.

«Сны о чем-то большем…»

Тот, Кто тебя Бережет приходит неслышно, становится за спиной. Обнимает, качает тихо — тихо. Приходит всегда, в самые глухие дни, в самые долгие минуты падения куда — то вниз, где разрежен воздух и разбиваются мечты и сердца.
ОН не говорит: «Ты все сможешь», потому, что это не так. Не говорит: «Все будет хорошо» потому, что не всё, и не всегда. И даже: «Я в тебя верю» не говорит, потому что знает, как устаешь от слов.
Знает, что не все можно исправить, да и не нужно. Знает, что в потерях скрыто приобретение.
И еще, что во все времена очень важно найти в себе одну маленькую точку. Точку самого чистого своего звучания, ту, где сходятся все твои смыслы, и где всегда ясно.
И вот за нее — держаться. Когда отлив и когда прилив. Просто держаться за эту точку. И просто плыть вперед, это очень важно — плыть вперед. Туда, где светят звезды и обязательно обретется земля.
А Тот Кто Бережет будет рядом. Всегда.

ЛЮБИТЬ В ДЕКАБРЕ:

— Запах мандаринов

— Отказаться от телевизора и смотреть только фильмы-сказки

— Выходить из дома поздним вечером, когда вокруг никого — только снег, ты и небо, и кажется, что эта ночь — новогодняя.

— Увидеть рождественскую открытку, от которой затрепещет сердце.

— Палочки корицы, вкус имбиря, горячий шоколад с зефирками. Последний можно прямо в постель. Похрустеть печеньками, и пусть везде будут крошки.

— Смотреть на огоньки.
… показать весь текст …

Открываешь окно — а оттуда запах апрельского дождя. Его нет — только дуновение, словно предчувствие. И это настигает внезапно и остро, как счастье. Весна. Всегда — обещание, трепет сердца, твоя жизнь — протянутая на ладони. Весна.

Март — это зыбкая несмелая нежность. Это завороженность… Март — это трепетность.
К облакам, птицам, тающему снегу. Прошлому и будущему, к поэзии, к историям любви. К тому, кто рядом, и особенно к тому, кого рядом нет, но он существует где-то, сотканный из снов и весенних грёз, из всей накопившейся нежности.
В тебя проникает небо. То небо, что становится всё выше и необъятней. Прозрачными утрами, тронутыми несмелыми лучами и первым птичьим щебетом. И позже, когда летящие облака выстраиваются вереницей, теснятся, спешат — что-то в тебе рождается, просыпается — ещё робкое, тихое, заветное, но уже такое живое, удивительное…

Вместо вопроса как работа/учеба хорошо было бы спрашивать:

— какое ты дерево?
— звездная ночь или раннее утро?
— отчего у тебя мурашки по коже?
— какой самый счастливый день в твоей жизни?
— в какой сказке тебе хотелось бы жить?
— что заставляет твое сердце замирать от восторга?
— что для тебя дом?
— синий кит или белый мотылек?
— какая ты книга?
— ты идешь за ветром или по тропе?
— где ночует твоя душа?
— много ли любви в тебе и знаешь ли ты где взять еще?
… показать весь текст …

Осенним вечером в город приходит Волшебство. Днём оно, возможно, дремлет за какой-нибудь потайной дверью, свернувшись калачиком, а с наступлением сумерек просачивается сквозь замочные скважины, или же спускается с неба.
А Волшебство уже дрожит над городом — едва уловимое, хрупкое… И город становится сказочным. Янтарный свет фонарей рождает предчувствие чуда. Улочки становятся теснее. А листва под ногами почти движется, словно плывет, и все тропинки ведут в счастливую небыль. Лица прохожих в свете фонарей выглядят загадочными, нездешними. Зажигаются всё новые и новые огни, Вечер плавит их в горько-терпком воздухе, замешивает на последней острой сладости. Словно пирог выпекает, чтобы раздать потом всем по кусочку. Получаешь свой, и забываешь, куда шёл. И куда тебе вообще нужно, если у тебя и и так всё есть — уже, сейчас. А откуда-то из лилового неба все струится медовый свет, и ты тонешь в нем, как тебе кажется, безвозвратно…

Я бежала к тебе навстречу, чтоб упасть, как в траву с росою. А ты встречал меня запахом Дома и обнимал покоем. А на ресницах дрожали блики, и биение сердца было единым. Я знала, как пахнут звезды и каким медовым становится время. И все, что происходило в мире, было далеким. Мы укрылись от гула мирского, мы прониклись друг другом и солнцем. А потом мы ходили вдоль неба. И ладони мои пахли снами, а по венам бежала лава. Ты давал мне пить воздух, а я тебя укрывала туманом. У людей то зовется Любовью.
Это было и, кажется, с нами…

Юлия Прозорова

Осенью хорошо просыпаться рано. Когда еще влажно-туманно, и в молочном сумраке тают первые огни. И кофейно настраиваться на бодрый день. Наполнять его маленькими шажочками, вкусами, запахами, завернуться в него, любоваться им. Снова вспоминать как это все же приятно: кутаться, согреваться, и до одури надышавшись вечерней промозглостью — спешить в тепло, ждать в нем кого-то или знать, что кто-то ждет там тебя.

Осенью хорошо Начинать. Медитировать, вышивать, создать свой блог — да все, что угодно…
… показать весь текст …

А знаешь, что еще настоящее Чудо? Это найти созвучие в другом человеке. Принести ему свои сказки, и свой ветер — и он его встретит.
И вдруг узнать, что все в тебе накопившееся за годы — прекрасно, ценно и ко времени. Что все происходящее — Важно. И если что-то упустила или не смогла — не страшно. И то, что совсем рядом и вокруг, оказывается — так красиво. Что смотришь с замиранием сердца, и даже сквозь слезы, и видишь больше. И можешь теперь сказать: «А знаешь!..» или «Ты ведь тоже это чувствуеш…
… показать весь текст …

Счастье — это ведь не события, а наш отклик на них. И чем больше в нас света и благодарности, тем больше в нас счастья.

Здесь жизнь бесконечна,
И отчий дом,
И яблоком Вечность
Падет в ладонь.

Границ нет и края,
Есть только сад,
Неспешность простая
Земных услад.

Есть луг и есть речка,
И птичий бред,
И льется неспешно
Сквозь ветви свет.
… показать весь текст …

30 радостей Ноября

1. Печенье, печь много печенья: несладкого сырного, творожного с привкусом ванили и апельсиновой цедры, орехового рассыпчатого.
2. Вторая чашка кофе, со сгущенкой, после долгой прогулки.
3. Позволить себе лениться: поздними подъёмами, ранними отходами по сну, уходами в себя, замедленностью.
4. Свечи. Поселить на подоконниках, столах, комоде. Зажигать как стемнеет, и утром, за завтраком.
5. Достать впервые варежки, шерстяные гетры, свитера с орнаментом. Почувствовать дыхание п…
… показать весь текст …

В тенистых двориках поселился Май. Ему там вольготно, как кошке на крыше. Ему мшисто и солнечно, изумрудно и янтарно.
Он заваривает духмяный чай и замешивает запахи — душистые и рассыпчатые, невозможные, упоительные. Он вдыхает жизнь в цветки черемухи — и та кучерявится, словно смеется. Подмигивает озорным одуванчикам — осколкам щедрого солнца и они светят от души — позывными радости.
У Мая есть ключи от всех дверей и сердец, карты от всех городов и все признания в любви.
Он протирает по ночам звезды, а на рассвете будит птиц, заигрывает с локонами и юбками девушек. Те смущаются и заметно хорошеют. И какой-нибудь юноша увидит какую-нибудь девушку словно впервые.
В воздухе разлито майское колдовство. И раздается счастье — всем, без исключения. И делать -то ничего не нужно — только зайти в тенистый дворик, когда там поселился Май.

Прощай — прощай, кофейный Ноябрь. Хрустящий запеченной корочкой, хрупкий ломкими ветвями и первой наледью. Манящий светящимися окнами в ранней непроглядности, зовущий к теплу и сердечности.
И если хорошенько прислушаться — можно уже услышать тихую поступь пряничного Декабря…

Потом приходит ноябрь. Приводит с собой туманы и заоконую утреннюю стылость. Не хочется вынимать себя из мягкой пижамности, вытягивать из кофейного и собранных за ночь тепла и домашности, чтобы запечатав все глубоко, затянутым и закутанным, прорезать сизый холод.
И так тянет побыть с Ноябрем, попить вместе чаю на кухне, и чтобы он выслушал и утешил. Говорить о разном, накопившемся, наболевшем, о том что было много несуразностей и спешки, а хочется покоя и света. Ноябрь будет смотреть мудрыми глазами и тихо кивать, так что потянет благодарно уткнуться в его плечо и затихнуть, может даже всплакнуть… А потом тихо уснуть, под мурлыканье кота, мерное тиканье бабушкиных настенных часов, и все живущие в тебе колыбельные…

Последней силой наливалось солнце,
И щекотал ресницами сентябрь,
Пожар рябиновый стучал в оконце,
И было тихо так. И календарь,
Как будто тоже очень медлил,
И кто-то отливал златые дни,
На этой и последущей неделе,
Всем светом первозданной глубины.
И не вдохнуть, не выдохнуть, а только
Щекой прильнуть к теплеющей коре,
И это все. Как звук прозрачный смолкнуть
И раствориться в тихом сентябре.

В конце ноября очень хочется, чтобы тебе снова было пять. Чтобы рукавички
и валеночки на батарее, и хорошо гулялось до самых мультиков. А по дороге
домой рассматривать нахохлившихся птиц, а рука прячется в большую
теплую руку — добрую и надежную. Потом ловить языком первые редкие
снежинки, наступить на новенький ледок на луже, — он хрустнет и расколется,
и тебе и весело, и жаль его. А дома рассказать об этом плюшевому зайцу,
и он поймет.
А на полдник какао и булочка с маком — пальцы в шоколадной глазури и розовые молочные усы. В доме тихо, все чего-то ждут: напольные часы и настольная лампа, бабушкины спицы и синицы за окном. Подходишь к окну и тоже начинаешь ждать. А потом догадаешься, и что-то приятно защекочет внутри.
Все ждут снега.

Застрял в деревьях дождь
и где — то там,
своими маленькими ножками
топочет…