Юлия Прозорова

Крещенский день был тих, и свет незримо гас…
И до утра потом мело сугробы.
Свеча горела. Дух стремился к Богу.
И верили в Него, а Он — так верил в нас.

Сложить в шкатулку все туманы,
Всю хрупкость и размытость дней,
Последнее тепло, крик журавлей,
Тоску по дому, нежности дыханье,
Жемчужность утр, таинственность часов…
И были дни как грань, как отзвук снов,
Как трепетность и замиранье
Пред тишиной и ходом Бытия…
Качала Осень в Вечности тебя.

Конец лета -терпкость и сладость, переполненность какой-то безмятежной глубиной.
Ласковая рука августа взбивает воздух, перекладывает его медом, румянит яркостью томных вечеров.
И ночи расстилает самые бархатные, с крупными звездами, черничные ночи — вечный приют мечтателей и влюбленных.
С неба падают звезды, а с веток — яблоки.
И вечерами становится на душе так тихо и так спокойно…
В воздухе замирают облака и все несказанные слова. Хочется молчать и мечтать.
И любить кого-то далекого, не встреч…
… показать весь текст …

Праздник отпускаешь постепенно. Словно разбавляешь тягучую сладость или
уменьшаешь звук любимой мелодии. Без резкого обрыва и засовывания себя
в кучу накопившихся — набежавших дел. Без крутых разворотов и легких прощаний.
Нет, пусть уходит неспешно, и даже не уходит, а просто перемещается снаружи
вовнутрь и меняет концентрацию.
Елка уже не стоит, но видны хорошо гирлянды на окне. Продолжаешь готовить сладости и читать святочные рассказы. Гулять после ужина и смотреть на огоньки в окнах — вспыхивающие разноцветьем и медленно угасающим,
как угли в камине. Возвращаешься в расширившуюся комнату, еще хранящую
Дух Рождества, и проживаешь эту размеренность.
Отпускаешь, сохраняя.

Белый цвет — это и про детство, и про настоящее, и про будущее. Все воспоминания — они выплывают из молочной белизны. И там тоже так много белого — молочная пенка, сладкая, тающая, и молочник в лучах утреннего солнца, и сливочная нежность, булочка с маслом на завтрак. Белый день, зефир, который покупался к праздникам, вязаная салфетка под ночником и пуховой бабушкин платок, пахнущий домом, зимой и заботой.
А дальше — белый парус надежды, белые чайки и мечта о море и свободе, белые надежды, одежд…
… показать весь текст …

В первый день года всегда так тихо… Новообретенное время. Поистине волшебное. Медленно падает снег ли, или сырой ветер теребит заиндевевшие ветви — ты чувствуешь тишину мира. И в тебе что-то рождается — новое, трепетное… В этот день, я верю, мы можем услышать Вселенную. А она хорошо слышит нас. Потому так хочется замереть в этой благословенной тишине, быть ею прирученной. И верить детской верой, что Чудо обязательно тебя найдет. И вздох твой, как после слез щемящих, будет сладок.

Когда Весна увязла где-то в сугробах, и навалилась такая куча всего,
которую не разобрать сейчас, не прожить, а лучше дать ей отлежаться,
а себе прийти в себя же. И хочется сейчас только спать, и словно плывешь
в каком-то беззвучном океане без цели и маршрута.
Мимо Зимы и в Неизвестность, в какую-то странную Неизведанность.

Раскрыть бы себя как шкаф и достать свое, родное — вот твоя нежность,
вот любовь, вот благодарность. Полкой ниже — терпение и доверие.
Eсть еще твоя устремленность и…
… показать весь текст …

НАСТОЯЩЕЕ ЛЕТНЕЕ

Носить белое и свободное. Пахнуть лосьоном для загара.
Найти какое-то утро настолько прекрасным, чтобы начать его с прогулки и позавтракать в кафе.
С легкостью пропускать обеды и ужины — хрустеть кусочками холодных овощей. Не быть привязанной к быту.

Полюбить синюю полоску — в кофточках, дачных шторах, керамических чашках.
Вдохновляться передачами о путешествиях «Орел или решка», «Еда, я люблю тебя»
Слушать, как надвигается гроза.
Вкус подтаявшего мороженого. Рыхлая мякоть абр…
… показать весь текст …

А В Г У С Т

Звезды. Россыпь толченного стекла на бархатном небе. А тишина такая, что слышно, как приостанавливается время. И в этом безвременьи смысл и тайна.

Абрикосы. Медовые, крапчатые. Терпко обволакивают язык, возвращают в детство, когда августовский мир лопался и сочился, играл последними красками уходящей свободы.

Панама. Пахнущая морем, с примятыми краями. Уже не надеть, но еще не убрать. Так и лежит в прихожей — белеет флагом счастливых дней — когда только начало, только радость, пол…
… показать весь текст …

Сложить в шкатулку все туманы,
Всю хрупкость и размытость дней,
Последнее тепло, крик журавлей,
Тоску по дому, нежности дыханье,
Жемчужность утр, таинственность часов…
И были дни как грань, как отзвук снов,
Как трепетность и замиранье
Пред тишиной и ходом Бытия…
Качала Осень в Вечности тебя.

Девятое мая. Звонкое, праздничное слово. Два слова, ставшие неразрывным целым. Накатывает гулом парада и разноцветными гроздьями салюта, обнимает душистым теплом, алеет тюльпанами, отстукивает тысячью шагами бессмертного полка, тонет в объятиях и поцелуях, горчит отвоеванным хлебом, щемит вечной скорбью, плещется светлой радостью.

Я не застала ни одного своего деда. Один — сложил голову в Эстонии. Ему едва исполнилось двадцать четыре. Другой прошел всю Европу, брал Берлин. Ушел за три года до м…
… показать весь текст …

Прижаться вдохом к сырости октябрьской
Протечь дождями вглубь всех поздних снов,
Сложить узор прирученного счастья,
Что обживает до весны твой кров.

И прирастать ладонью к теплой чашке,
В себе баюкать золотую тишь,
Наедине с душою быть почаще,
И прояснится день, и жизнь, глядишь.

Не спорить, принимать дары земные,
Как будто ты Господний ученик,
Октябрь сдувает пенки слюдяные
С небес — сошедших, близких, дорогих.

Перед Пасхой мы с бабушкой всегда приводили в порядок дом. Уборка называлась не генеральной, а пасхальной. Во рту сразу ощущался вкус пасхального кулича, и убирать становилось еще радостнее. С люстры снимались подвески — пластмассовые, но после полоскания в мыльной пене, сияющие хрусталем. Мылись до блеска окна и зеркала, протиралось содержимое серванта, а шторы менялись на более легкие и светлые.
И перед Пасхой наступало время какой — то особой неспешной внимательности. Бабушка, казалось, вслу…
… показать весь текст …

В самом начале июня проснёшься на рассвете. И сил нет встать, и спать не хочется. И жаль уже пропустить это утро — одно из первых, летних. И вот лежишь с открытыми глазами и слушаешь утренних птиц.

Сначала осознаешь само пение, постепенно проникаясь звучанием — его нотами и периодичностью. Пытаешься понять: солирует одна или их всё же две — и они деликатно дают друг другу высказаться и лишь временами их песнь сплетается, сливаясь в один объёмный чудодейственный звук. Звуки рассыпаются, и снова…
… показать весь текст …

Бьют часы, возвестившие осень
________
Сентябрь спокоен и тих. Лучезарен. Его янтарные утра радостны. Пахнут астрами, дымком и медом. Полны обещанием благостного дня.
На столе срез дыни, сочащийся белой сладостью — тает, нежится в нежарких лучах. За окном — ажур виноградной листвы, уже тронутой бордовым. Чуть дальше — беседка с забытой в ней книгой и давно остывшим самоваром. Соседский щенок сильно подрос за лето и все так же караулит хозяев на крыльце.
Утро неслышно вступает в свои права, целует солнцем глаза, пробегает легкими мурашками по телу — уже похолодало, одевайтесь, настраивайтесь на новый день. Плывет радиоволнами и кофейным, домашним. Греет новой надеждой, во все вдыхает жизнь. Встаешь и вверяешь себя дню, сентябрю и всему, что придет с этим утром.

Весна дарит обострение чувств и ощущение безмерности. Всего — жизни, возможностей, тоски, любви, нежности… И ты звучишь в согласии с миром…
И словно пробуешь на вкус Вечность…

***
Запуталась, уснула в хрустале
Вчерашней осени
Повесть

***
Легких снежинок пух
Из снов волшебных
Зима наметает

Когда встречаешь людей c поющей внутри Вселенной,
где-то в тебе открывается оконце, и туда вливается свет.
эти люди словно проводники. а потом узнаёшь, что они
в чём-то и еще иные — стоят по другую сторону,
там где жить стоит особого мужества.
замираешь ошарашенный под обрушившейся тишиной …
зачарованный этой силой духа, пробивающему себе
дорогу к свету, всегда, вопреки, во имя. глядишь в эту глубину —
непостижимую, и теперь понимаешь — выстраданную…