Юлия Прозорова

Глаза Сентября глядят в тебя бездонными озерами, гладят солнечными ресницами. И ты счастлива своим смущением и своим доверием, держишь его за руку, и не хочешь отпускать.
А мир наполнен тишиной и тайной. В нем отшумели летние грозы и праздничные птичьи трели, он приходит в себя от гомона и трепета, от парения и безудержности, от своих бесконечных желаний. А ты открываешь в себе любовь и грусть — о чем — сама не ведаешь. Наверное так всегда бывает, когда тебе хорошо, и ты боишься, что это когда-нибудь закончится… И засыпая, ищешь руку Сентября «Ты ведь никуда не уйдешь?» «Конечно нет. Никогда» — ответит он и тихо поцелует тебя в макушку.

Ну вот и разобрали елку. Игрушки вернулись в свои ячейки в волшебные коробы, гирлянды уже не будут весело подмигивать разноцветными огоньками по вечерам, съедены все запасы рождественского печенья, а жестяную коробку из-под конфет заполнила разная мелочь. Январь перекатывался леденцом за щекой — сладким, гладким, с кислинкой. Оставлял послевкусие, звучал мелодией волшебства и тянулся откуда-то из детства и света, сплетая воедино все, во что когда-то верил и чего ждал — так истово и так искренне. Праздники свернулись теплым уютным воспоминанием, и будут теперь жить среди всего самого дорогого и не проходящего.

Ноябрь…
Земля словно корица, припорошенная сахарной пудрой.
Хрупкие рулетики сусальных листьев.
Заморозки и первый снег.
Шарф, шарф, и уже точно — перчатки… снова дружим с шапками.
Воздух пахнет морозным яблоком.
Хочется зажигать белые свечи по утрам и оранжевые вечерами, долго вглядываться в опустевший горизонт за окном…
Нахохленные птицы на проводах и ветвях.
Мысль о доме обнимает теперь особым уютом.
Вспоминаются бабушкины пироги.
Тоска ощущается острее, тепло и забота — благодарнее, а ожидание — светлее.
На рынках прочно утвердились медовая хурма и кисло-приторный гранат.
Туман и сухая снежная крупа на затвердевших бороздах.
Хрупкость всего-всего, и беззащитность…
… показать весь текст …

И вновь осознаешь свою давнюю любовь к осени. Она как Зрелость — не обманывает и не разочаровывает. С ней у тебя принятие и согласие. Зима может выдастся бесснежной, лето — холодным, а весна — неустойчивой и резкой. И только Осень — гармонична во всех своих обликах, и во всех — таинственно — прекрасна. Продвигаясь по ней, словно познаешь душу женщины. Очарование не вечно, но глубина — поистине беспредельна.
Бархатное сентябрьское тепло вдруг сменилось промозглостью. Сиротливо дрожат и жмутся друг к дружке мокрые листья на кустах. Дачи пустеют и зажигаются ранние огни в доме. Вот-вот застучит невидимый дождь или затянет все сырой туман. Приоткроешь дверь в хорошо натопленном доме, вдохнешь остро пахнущий воздух, поймаешь промелькнувший бордовый лист… Хорошо! Господи, как же хорошо!

Пионы. Символ наступившего лета. Благоухают дождевой свежестью и еще
цветочным вареньем — эти тугие, плотно сбитые к сердцевине шары.
Возвращают в день школьных экзаменов. Тогда руки долго пахли цветами,
и впереди была такая свобода, которую невозможно в себя вместить.
Только бежать по летним переулкам и чувствовать свою звонкость,
свою бесконечность. Врываться в июнь. А слово -то какое — как птичья трель.
Нащебечет простую радость.

А ты пробовал в первый декабрьский день нарядить елку?
Хоть самую махонькую, поставить на подоконник?
И жить с этим опережением чуда — целый месяц, как в детстве, ну точно, как в детстве!
И пусть к концу декабря оно подвыветрится и потускнеет, но это будет неважно, потому что ты открыл уже двери.
И эту радость первопроходца.
Ну представь — вот зимнее солнце
на елке игрушек осторожно коснется,
и у тебя уже своя тайна — тихая, нечаянная.
У всех обычный отсчет времени — за первым числом — второе, дальше - третье, и до Ногого года так еще долго — дотянуть бы, не сбиться с толку.
А тебе ничего — ничего не надо, счастье — вот оно, длится, подмигивает гирляндой.
Нашепчет воспоминания — румяные, славные.
И каждое утро — уже как будто вот вот — и санки в прихожей, и орешек в ладошке, и во всем — Новый Год.
А ты пробовал в первый зимний день нарядить елку?

Ты знаешь ведь, Боженька,
Что все мы немного ежики,
Пустил нас по бездорожью
Идти через долгий лес.
А в узелке все собрано,
Что бережно нами накоплено,
Мы ведь еще не выросли
И ждем от Тебя чудес.
И жить чтоб без страшных филинов
И верить хотим красивому,
Чтоб светлячки лампадками
И к цели несла река.
Ну, а в конце чтоб ждали бы,
А не дождавшись звали бы,
… показать весь текст …

Октябрь люблю нежно и ненасытно. Как самую теплую книгу и самый вкусный десерт.
В Осень проваливаешься неожиданно, словно Алиса в Страну Чудес. И все становится чуть волшебным — золотые дни, вскипание чайника, светящиеся деревья в свете фонарей. Все становится замедленным и желанным.
Октябрь вышивает дни — коротенькие, но разноцветные. Делает твое сердце мягким и тихо — восторженным. Ставит умело акценты: вот дом — будь в нем счастливой, вот мир за ним — любуйся. Когда же, если не сейчас!
Октябр…
… показать весь текст …

И вот в последнюю неделю февраля это приходит. Когда снег кажется слишком вязким, чай безвкусным, а зимние вещи — слишком тяжелыми.
И ты как будто где-то застрял. И забыл, как быть счастливым каждый день. Умел, умел — и вдруг забыл. Уже ловил нежные запахи весны, радовался первым цветам в витринах, в тебе что-то так сладко пело и ты плавно продвигался. И вдруг…
Это случается всегда в конце февраля — как заканчивается дыхание перед финишем. И чувствуешь одно: устал, устал, устал… И все старые п…
… показать весь текст …

Перебирать летние дни, как полевые цветы. Этот пахнет сладким дурманом,
вот лазурно- васильковый, вот алый, жаркий, эти пропитаны нежностью,
те — утренним покоем, иные опалены полуденной жаждой.
Лето, лето! — горение и тихое течение, шум крови в твоих стеблях, обжигающий
мед на твоих лепестках. Жизнь, творящая саму себя и снящаяся себе
разнеженным сном.