Посвящается мадемуазель Мари Лорансен
В саду где привиденья ждут
Чтоб день угас изнемогая
Раздевшись догола нагая
Глядится Арлекина в пруд
Молочно-белые светила
Мерцают в небе сквозь туман
И сумеречный шарлатан
Здесь вертит всем как заправила
Подмостков бледный властелин
Явившимся из Гарца феям
Волшебникам и чародеям
Поклон отвесил арлекин
И между тем как ловкий малый
Два перевода Гийома Аполлинера(с французского): Э. Линецкой и М. Яснова. Как то ассоциируется с "Сонетом к зеркалу" Бродского - #765373 .
Аполлинер не признавал знаков препинания.
Оригинал на французском взят из https://wheatoncollege.edu/vive-voix/titres/ma-jeunesse-abandonne/
Моя молодость ты заношена
Как вчерашний венок ты брошена
И я чувствую приближенье
Дней неверия и презренья
Не природа холсты декораций
Реки клюквенной крови текут
Под ветвями где звезды пылятся
Одиноко проходит шут
Луч упал холодный и жесткий
На лицо твое на подмостки
Хлопнул выстрел Крик в тишине
Ухмыльнулся портрет на стене
"Дней неверия и презренья " - в 1917 году.
Гийо́м Аполлине́р - Вильгельм Альберт Владимир Александр Аполлинарий Вонж-Костровицкий-французский поэт, один из наиболее влиятельных деятелей европейского авангарда начала XX века.Мать Аполлинера — польская аристократка Анжелика Костровицкая герба Вонж.Родовая усадьба Костровицких, как и Мицкевича, находилась в Новогрудке (ныне Беларусь). Вильгельм и его брат Альберт родились у Анжелики в Риме.
Цвет наций гибнет на полях сражений,
Не в своё время — подводя последнюю черту.
Они — конечно, все Герои без сомнений,
Вот только кто потом — заполнит жизни пустоту.
Тот, кто громче других обличает порок,
Сам в грехе захлебнётся, когда придёт срок.
Не верь возмущенным: в их яростном крике —
Лишь завтрашней подлости увидишь первый росток.
Ташкент, 10 марта. Город накрыло странным, почти неприличным для этого времени года белым саваном. Снег сыплет густо и размеренно, словно кто-то просеивает ледяную муку сквозь огромное невидимое сито. На термометре предательские +4°C — город сопротивляется. Асфальт и бетон жадно поглощают белые хлопья, превращая их в темные зеркальные лужи. Снег здесь — гость, которому не рады: ему не дают задержаться, не позволяют укорениться. Он падает — и тут же исчезает. И в этом есть что-то удивительно похо…
Я тоскую, хочу воскресить прошлое. Я выписала сюда все его сочинения и пыталась их читать, но у меня не хватило мужества. Читать его всё равно, что слышать его голос, а это так тяжело.