Он целует ее в середину спины…
Там, где золотом вышиты осы и тихие реки,
Где круги на воде и круги от луны,
Что ложатся монетой на сонные веки,
Там, где розы ветров заглушают полынь,
Там, где стёртые карты забытых Америк,
Где стекают в нее бесконечная синь,
Бесконечная тьма и на призрачный берег
На ладонях своих вынося янтари,
Что потом ожерелием меряют дюны…
Он целует ее в середину спины…
Там, где сходятся космос и тонкие струны…

Чаша наполнена
Неотвратимостью совпадений
Отдаю
Отдаюсь

Рассвет всегда дает заряд нашим душам для начала дня.
Закат — пищу для размышлений.
А потрясающее пение птиц, наполняют душу
целебной музыкой природы.

Согревая чью-то душу, согреваешь и свою.

Уж если об ином молва пошла,
Что только зло и злобу в нем найдешь,
Добра не жди — не сотворил бы зла,
Не сделал зла — уже и тем хорош!

Не осуждай — не всё подсудно…
Декабрьский день осветит скудно
Заиндевелое окно,
Июль зальёт весёлым светом,
И нет управы нам на это,
Тут что ни делай — всё равно
Не миновать того, что выси
Нам заложили… не зависят
Они от нашего «хочу»,
Они свои дела решают:
То алым бликом украшают,
То им разряды по плечу,
Летящие огнями молний —
Неплохо нам о том бы помнить…
… показать весь текст …

Берут трепетной ласкою в плен
Василькового неба шелка.
Изумрудных полей гобелен,
Обнимает каймою река.
Всё наполнено жизнью весны:
Рощи, травы, поля и луга.
И туманов молочные сны,
Тают словно вдали облака.
Это утро тропинкой спешит
Прямо к речке среди ивняка.
И тихонько осока шуршит
От касания рук ветерка.
Воздух полон флюидов тепла,
Негой вышита юность берёз.
… показать весь текст …

Выглянешь в окошко…
там невестятся вишни
и птицы поют.
Струится в душе радость,
тихая и земная…
Драгоценная кроха
сладко сопит на руках.

Мне иногда кажется, что ещё чуть-чуть, и я сломаюсь. Внутри меня все сгибается пополам от чувства какой-то вселенской безысходности. Ещё один только шаг, и я просто надломлюсь где-то посередине души и рассыплюсь по дороге на мелкие осколки. Это длится всего минуту, а в следующую, все внутри восстаёт и снова толкает вперёд, и я выпрямляю спину так, что все думают: «Ого, как она гордо себя несёт». А это вовсе не гордость, а чувство самосохранения. Я просто знаю, что если позволю себе разбиться, уже никогда не соберусь.