Tina L

Человек подобен дуновению; дни его — как уклоняющаяся тень.

Какие звёзды осыпаются в апрель,
какие ночи — не достать ногой до дна.
Ты это слышишь? — словно лопнула струна.
Подснежник — сон и луг весенний — колыбель.

И оживают корабли, плывут во мне —
сто тысяч солнц и паруса, и паруса.
Ты это видишь? - нет предела чудесам,
нет ничего, что невозможно по весне.

Уже случилось и досталось нам за так —
вот пташка божия, вот лужа под ногой,
и пень проснулся, потянулся, как живой.
Такая жизнь — такая музыка.

Подыскиваю ветку для дуды,
Брожу простывшим обморочным лесом,
Где зыбкий свет потерянной звезды,
Где чёрный лист кружится мелким бесом.

Зима прошла, но злоба, затаясь,
Глядит в глаза случайным пешеходам.
Так и живу, с утра перекрестясь,
И удивляюсь людям и погодам.

Поверь, апрель, наивности моей,
Я не нарочно гну сырые прутья!
И холодок могильный от камней
Задумчивого русского распутья.

Ну, слава Богу, солнце подобрело,
объявлен банный день у воробьёв,
сквозь треск сорочий слышно то и дело
урчанье свежеявленных ручьёв.
И вроде, не из тундры, не с кичмана,
скептичен и циничен в меру, —
но
роскошный морс апрельского обмана,
смакуя, пью — как старое вино.
А не пора ль — сквозь таянье, простуду —
без посоха, куда глаза глядят? -
пока ещё могу поверить чуду,
пока Евтерпы тайный есть пригляд,
пока синица море не сожгла,
… показать весь текст …

Стихи бывают гладкие,
Стихи бывают ровные,
На фейерверк не падкие,
И наглые, и скромные,
И вовсе не скабрезные —
Для ладушки беседушки:
Всем возрастам полезные
От внучки и до дедушки.
И, кажется — не ложные,
И, кажется — зовущие,
Ну, все в них — как положено,
Одна беда — скучнющие.

Мы — каждый себе — выбираем дорогу,
По ней и шагаем… И в небе кружим…
И выбор, оставленный Господом Богом,
Потом назовется дорогой души.

…Гуляют ветра в ширине небосвода,
И душам дорогой к свободе они…
Нам Богом чрез души дается свобода…
И нам выбирать, как прожить свои дни.

Весенние снега, больные целлюлитом,
в полдневное тепло о чем шуршите вы?
На севере моем — глухом незнаменитом —
проходят облака у самой головы.

Поставлю на апрель — должно же хоть однажды…
В просторном сосняке сороке помолюсь
и вспомню о друзьях — подробно и о каждом,
и, как сто лет назад, в молчальницу влюблюсь.

А что это «судьба»? А что это «дорога»?
О терминах таких и слышать не хочу.
Наедине с весной, когда дыханье бога
в сосновой тишине проходит по плечу.
… показать весь текст …

Грифелем чёрного дерева небо исписано,
Каждый штришок, как последнее слово дрожит,
Жизнь восхитительно, неповторимо бессмысленна.
Не потому ли отчаянно хочется жить?
Смотришь на землю, тяжёлую, серую, старую,
Вместе с весной продолжаешь экземой болеть,
Всё, что скрывалось за нервными сердца ударами,
Хочешь сказать, чтобы долго об этом жалеть.
Входишь в сегодня в обносках недавнего прошлого,
Вновь повторяя до боли изученный путь,
Твёрдо ступаешь на снежное месиво, крошево,
И набираешь ничейного воздуха в грудь.

На скамейку присесть — по веленью апреля,
четверть часа — с весной, четверть утра — с собой.
Пусть стоят облака или движутся еле —
Мимо стайки детей, мимо птицы гурьбой.
И надежды свербят — кто-то врет им доселе.
При закрытых глазах не могу угадать:
ось земная скрипит или скрип карусели?
Староват механизм.
Всё равно благодать.

Чердачное окно отворено.
Я выглянул в чердачное окно.
Мне подоконник врезался в живот.
Под облаками кувыркался голубь.
Над облаками синий небосвод
не потолок напоминал, а прорубь.

Светило солнце. Пахло резедой.
Наш флюгер верещал, как козодой.
Дом тень свою отбрасывал. Забор
не тень свою отбрасывал, а зебру,
что несколько уродовало двор.
Поодаль гумна оседали в землю.
… показать весь текст …