Анна Арканина

Если бы я писала о прикосновениях, я бы вспомнила самое первое,
то, которое ладонь к ладони,
и ты задерживаешь дыхание,
и я не в силах спросить, почему так горячо и невозможно
выдохнуть.
А потом рассеянно
всю жизнь ищу, надевая перчатки и вечно их забывая повсюду,
то ощущение нежности,
умноженное с годами и потерянное вместе с новыми перчатками
в автобусе,
проходящем мимо.

Все исчезает в утреннем тумане,
мельчают звёзды, тонут в молоке.
Дом выдыхает облако, и ранний,
рассветный луч купается в реке.

Картинки детства — что-то точно было:
тягучий август и медовый Спас,
и на веревке остро пахло мылом
бельё сырое в в этот светлый час.

Как будто фото старое истёрлось.
Но точно помню лошадь вдалеке
на мой негромкий обернулась голос.
Лошадка, лошадь, где сейчас ты, где?

Какие звёзды осыпаются в апрель,
какие ночи — не достать ногой до дна.
Ты это слышишь? — словно лопнула струна.
Подснежник — сон и луг весенний — колыбель.

И оживают корабли, плывут во мне —
сто тысяч солнц и паруса, и паруса.
Ты это видишь? - нет предела чудесам,
нет ничего, что невозможно по весне.

Уже случилось и досталось нам за так —
вот пташка божия, вот лужа под ногой,
и пень проснулся, потянулся, как живой.
Такая жизнь — такая музыка.

Какое чудо, стоят и дышат!
Не знают, что ли, что срок их вышел?
В прозрачных, к небу летящих нимбах —
стремятся к свету — на шеях длинных.

Теснятся в вазе, торопят время,
и головами бесстрашно вертят.
Они расскажут о скором лете.
(Небрежно собранные в букетик…)

Но!

На дне у глиняной старой вазы,
там, где не видно чужому глазу,
… показать весь текст …

Бег времени — иллюзия и только,
тяжёлый след ботинка «Скороход»,
мерцающая средь деревьев сойка.
Оставь ее — она на Новый год.

Болит, болит у ельника в затылке
и отболит с приходом января.
Ты не умрёшь, ты перейдёшь по ссылке
в кота у дома, в щебет снегиря.

А я стою в дверях и наблюдаю,
как снова снег старается для нас,
как, хлопая ресницами, летают
смешливые снежинки в горький час.
… показать весь текст …

в такую ночь все яблоки темны
до самой сердцевины леденящей
ах если б если б не было войны
ах если б журавли над настоящим

летите вдаль где топко и светло
и яблоки и журавли летите
под деревом под ласковым крылом
наперебой живите и горите

тем розовым младенческим огнём
я мать земля я вас с пелёнок знаю
курлы-курлы над солнечным жнивьем
и возвращайтесь негасимы к маю

Ушла в себя. Попробуй возврати.
Тут пёс цепной (лохматая собака),
и ночь, всплакнув, уснула на груди.
А я не сплю и продолжаю плакать.

Нет ничего, и только стаи мух
без продыху листают ветви сада,
такие белые, как пальчики разлук.
Не приходи сюда. Сюда — не надо.

Здесь тишина не названа никем,
и слов пустых литые колокольца.
И больше дома вырастает тень,
нечаянно заденешь — разобьётся.
… показать весь текст …

Родом из детства

Мой мир от белого был слеп,
как будто новый лист альбомный
шел за окном бессрочный снег,
его я помню.

Стыл почты синий козырёк,
фонарь выхватывал идущих,
а снег обрушивался, тёк —
был безусловным, вездесущим.

Был день и белые коньки
и двор метелями освистан.
… показать весь текст …