Не цепляюсь за молодость… Глупо!
И на день нам её не вернуть!
Не впадаю, поверьте мне, в ступор,
Что всё ближе к финалу мой путь.
Что рыдать, что всё ближе к моменту,
Когда я в неизвестность уйду
И сорву ту финальную ленту?
И неважно, в раю ли, в аду
Окажусь… Всё равно благодарна
Этой жизни за каждый денёк…
Одиночество? Я солидарна —
Умирая, любой одинок!

Как незаметно молодость ушла —
Так по английски, не прощаясь, тихо…
Смотреть стараюсь реже в зеркала:
Не потому, конечно, что трусиха,
Не потому, что жаль ушедших лет —
Быть не мечтала вечно молодицей,
Но грустно видеть глаз угасших свет,
И понимать, что он не возвратится…

Красива? Молода? Опять солжёшь,
И эта ложь горька, как перец чили:
Мне уступает место молодёжь —
В метро сегодня трое подскочили…

Сказать, что рада этому? Грущу…
Из-за годов, а не наивной фальши!
…За ложь, родной, конечно же, прощу:
Лишь для тебя я молода, как раньше.

Да, возраст такой, что бояться сейчас
Не станешь ничьих осуждений, укоров,
И чьих-то в твой адрес горячечных фраз,
Вступать в бесполезные, глупые споры.

Да, возраст такой, что испуг не несёт
Твоё одиночество… Жизнь, словно в склепе.
Чужих дифирамбов восторженных мёд
Воспримешь без радости — нет их нелепей!

Да, возраст такой, что себя познаёшь,
Когда остаёшься один, и всё чаще
В других, как рентген, видишь подлость и ложь,
И сам, наконец, можешь быть настоящим.

Сказала как-то раз моя попутчица,
Смотря в глаза заплаканные мне:
«Тот, кто ушёл на небеса, отмучился!
Зачем тебе казниться о вине,
Что не смогла спасти ни ты, ни общество…
Поверь, тому, кто умер — хорошо!
Себя жалеешь — эгоистка, в общем-то…
Порадуйся, что счастлив, кто ушёл!»

Вновь снится ощущение полёта…
Мне нравится на небеса смотреть,
И глупо разрешения чьего-то
Испрашивать, чтоб я могла взлететь.

Не страшно, если все вокруг осудят —
Желание летать всегда со мной,
А небо ведь ничьё — известно людям,
И личных пара крыльев за спиной!