Звонки нелюбимых хозяев
с утра не дадут оклематься:
Жизнь — поприще негодяев,
да уличные романсы.

Поспеши, город снова остыл.
И родители ждут, не тревожась.
Если вводят иголку под кожу,
То выбрасывают в кусты.
Если хочешь все время расти,
Не пытайся казаться моложе.

Поспеши, пока есть «я и ты»,
Пока улицы рады прохожим,
Пока дети мечтают в окошке
Повидать разводные мосты.
Поспеши, чтобы завтра найти
Путь туда, где хоронят не лежа.

Ждать тебя на пероне, на свежем ветре.
Хлебом кормить собак и кричать морякам,
Чтобы они на «том берегу», в ста метрах,
Были потише, нет дела до их реклам!
Долго бродить, когда небо уже уснуло,
И протестуя, псы убежали в дом…
Дай-ка, достану из сумочки записную.
Я без нее дождусь, но с большим трудом.

Что может быть тише, чем это
утро в субботний сочельник?
Умей понять, ты навечно мертв,
если ты — ничейный.
Я встану в четыре и буду
первой на остановке.
А ты поспи, если вдруг проснешься, —
кефир с печеньем.

Вот куда они, знать бы, сбегают из дому.
Я бы тоже выскребла в себе силы…
Люди могут терпеть или быть капризными,
О своих грехах говорить красиво.
Вот куда она сонная поднимается?
Так тихонько, чтобы не разбудить их.
А потом за дверью вовсю ругается,
Будто дело ее — политика.
И стоит одна, оперевшись на ногу.
Поправляет робко белье под курткой.
Что еще ей нужно помимо самого
Дорогого голоса в желтой трубке?
Что она молчит, когда он навязчиво
Говорит ей: «знаешь, я часто езжу».
… показать весь текст …

Сколько жизней у нас? Сколько времени?
Мы так быстро идем, точно склеены.
Сколько стуков в окно, откровений в них
Меня крепко держали за кисть?

Помнишь зиму с пургой, да метелями?
Мы сидели у печки неделями…
А сестренка мне, дура, не верила:
Я писала письмо, в нем про жизнь.

Помнишь, милый, как лежа под деревом,
В сапогах, и с оранжевым веером,
Я клялась, раза три, под давлением
Холодов, что спущусь таки вниз.
… показать весь текст …

Хорошо, если тебя ждут, пока ты копаешься в себе.

Я боюсь наводнений, судороги в коленях.
Что не страшно тебе, так это остаться здесь.
Не спеши никуда, когда я с тобой в постели,
А то вон измотался, мальчик апрельский, весь.

Не учи меня лгать, я в целом, честна пред Богом,
И люблю походить по дому в одних носках…
Я боюсь москвичей, потому что их очень много,
Я боюсь задержаться навечно в чужих руках.

Вы же любите, доктор,
Родительскую кровать?
Когда ляжешь опять
Голодный, в кармане спички.
А на улице мокро…
И нет сил кого-то гнать
За бутылкой вина…
Это, черт побери, привычка!

…Дай сил ему не сутулиться,
Когда неживой апрель
Поднимет метель
На улице.

Ты оставил разряженный телефон
И уехал последним рейсом.
Сколько войн, расскажи мне, за полотном?
И без них мир довольно тесен.
Я молюсь не так часто, но об одном:
«Дай Бог миру благие вести!»
Мы боимся как смерча седого конца,
А конец нам с улыбкой навстречу.
Мы спешим покурить, с полбутылкой винца,
Если дома заняться нечем…
Мы детишки для матери и отца,
А они нам — вторые плечи.
Расскажи мне, как любят браня и крича.
Время, сволочь, совсем не лечит.