Лариса Емельяновна Миллер

Спасибо тебе, государство.
Спасибо тебе, благодарствуй
За то, что не всех погубило,
Не всякую плоть изрубило,
Растлило не каждую душу,
Не всю испоганило сушу,
Не все взбаламутило воды,
Не все твои дети — уроды.

1990 г.

Есть полный смысл жить, мои вы дорогие.
Ведь каждый Божий день здесь небеса другие.
И нынешний рассвет — он нам едва знаком,
Распахнуто окно весёлым сквозняком,
Который, ничего не зная о вчерашнем,
Дарует новый шанс и мне и всем домашним.

А соловей, влетевший в сад,
Поёт так дивно.
Гляди вперёд. Глядеть назад
Бесперспективно.

Белым бело. И темноты
Почти что нету.
Придёт зима и будешь ты
Скучать по лету.

Ну, а сегодня рай земной
И завтра тоже.
Сирень стоит живой стеной,
Её тревожа,
… показать весь текст …

Когда тону и падаю, не видя дня другого,
Хватаюсь за соломинку — за призрачное слово.
Шепчу слова, пишу слова то слитно, то раздельно,
Как будто все, что названо, уже и не смертельно;
Как будто все, обретшее словесное обличье,
Уже и не страдание, а сказочка и притча.
И я спасусь не манною, летящей легче пуха,
А тем, что несказанное поведать хватит духу.

Ах, поселиться б в точке света,
Где Бог имеет право вето
И может вето наложить
На то, что нам мешает жить,
На то, что жизнь не украшает,
А безнадёжно разрушает
До дна, до тла, до чёрных дыр.
Ах, отыскать бы где-то мир,
В котором чувствуется кожей,
Что он и в самом деле Божий.

Всё время время отнимают —
Беда, отчаянье одно.
Неужто же не понимают,
Что людям дорого оно,
Что надо изменить порядки —
Чтоб никаких календарей,
Что наступать нельзя на пятки
И приговаривать: «Скорей!»,
А надо складывать в копилку
Любой прожитый день и час
Иль рисовать их под копирку,
Чтоб был неистощим запас.

А вдруг нас на земле забудут,
Оставят здесь и гнать не будут,
Подарят вечные года.
Что станем делать мы тогда?
И будет ли душа так рада,
Тому, что улетать не надо?

Люблю я лето, так как летом
Загородиться можно светом
От всех напастей, всяких бед.
Чтоб их не видеть, нужен свет,
Почти немеркнущий при этом,
Чтоб тьма, взирая из угла,
Сквозь свет пробиться не могла.

Бытие двух тонких линий —
Серой той и этой синей.
Повстречались, разбежались
И опять тесней прижались,
Тихо радуясь друг другу,
А потом опять по кругу
Побежали. А в итоге
Небо, путник на дороге,
По которой одиноко
Будет он идти без срока.

Не трогайте меня.
Хочу остаться в норке,
Где шторки на окне,
на скатерти оборки,
Где книжный шкаф пузат,
журнальный столик кругл,
Где непременно есть
медвежий теплый угол,
Который, как и всё,
что в доме окружает,
Атаку всех ветров
успешно отражает.