Курт Воннегут

Мир кишмя кишит людьми, которые умеют пускать пыль в глаза и кажутся умней, чем есть на самом деле. Они просто сбивают нас с толку книжной мудростью, разными фактами и иностранными словечками

Шаг назад после неверно сделанного шага вперёд является шагом в правильном направлении.

Как это приятно — ничего не чувствовать и всё же считаться живым.

Наука — это колдовство, которое действует.

Если ты хоть немного научишься что-то делать — ты уже будешь одноглазым в царстве слепых.

Когда я был моложе — две жены тому назад, 250 тысяч сигарет тому назад, три тысячи литров спиртного тому назад…
---
Водитель спросил, не буду ли я возражать, если мы сделаем еще небольшой крюк… Тогда я еще не был боконнстом и потому с неохотой дал согласие.
Конечно, будучи боконистом, я бы с радостью согласился пойти куда угодно по чьей угодно просьбе.
«Предложение неожиданных путешествий есть урок танцев, преподанных богом», — учит нас Боконон.
---
— У тебя… у тебя есть еще кто-нибудь?
— Да. Много, — сказала она наконец.
— Ты любишь многих?
— Я всех люблю.
---
— Боконон учит нас, что очень нехорошо не любить всех одинаково. А твоя религия чему учит?
— У… У меня нет религии.
— А у меня есть! Прощай, человек без религии.

Нельзя стоять одной ногой в действительности, а другой в мечтах. Иначе для судьбы будет слишком велик соблазн разорвать вас пополам, прежде чем вы решите, какой путь вам избрать.

И хотя люди глупы и жестоки, смотрите, какой прекрасный нынче день.

Каждый человек может взять тайм-аут, но ни один человек не может сказать, насколько этот тайм-аут затянется.

Я поискал в Библии, на столике в мотеле, описание какого-нибудь огромного разрушения.
«Солнце взошло над землею, и Лот пришел в Сигор. И пролил Господь на Содом и Гоморру дождем серу и огонь от Господа с неба. И ниспроверг города сии, и всю окрестность сию, и всех жителей городов сих, и произрастания земли».
Такие дела.
В обоих городах, как известно, было много скверных людей. Без них мир стал лучше. И конечно, жене Лота не велено было оглядываться туда, где были все эти люди и их жилища. Но она оглянулась, за что я её и люблю, потому что это было так по-человечески.

Кстати, Траут написал книгу про денежное дерево. Вместо листьев на дереве росли двадцатидолларовые бумажки, вместо цветов — акции, вместо фруктов — бриллианты. Дерево привлекало людей, они убивали друг дружку, бегая вокруг ствола, и отлично удобряли землю своими трупами.
Такие дела.

Мы таковы, какими себя воображаем.

Тогда бог даст, когда ты сам о себе побеспокоишься.

Будь мягким. Не позволяй миру сделать тебя жестоким. Не позволяй боли заставить тебя ненавидеть и не допусти, чтобы горечь укрК. ВоннегутБудь мягким. Не позволяй миру сделать тебя жестоким. Не позволяй боли заставить тебя ненавидеть и не допусти, чтобы горечь украла твою сладость.

Люди умнеют, как слоны, которые в минуту опасности говорят: «Эге, мы в опасности, но всё будет путём, только надо весу поднабрать, фунтов 200−300», — или как жирафы: «Жизнь — дерьмо, но всё наладится, если только у нас шеи ещё чуток вырастут.»

Более защищённого от обид человека свет не видал. Люди никак не могли его задеть, потому что людьми он не интересовался.

Он сознавал всем сердцем, что человечество зашло в жуткий тупик, но это был настолько логически обоснованный тупик, и его завели в него настолько умно, что он не видел, куда еще могло бы привести историческое развитие.

Каждый раз, стоит в нашей стране появиться хоть чему-то, по-настоящему достойному, как его обязательно разорвут в клочья и швырнут толпе.

«Над чем бы ученые ни работали, у них всегда получается оружие».