Лина Сальникова

… а давай так, как будто мы встретились только что.
Неизбежно столкнулись настолько, что новый вдох
будет начат касанием наших горячих ртов,
а закончится легкой дорожкой над животом.

Девочки плачут и тычут на звезды пальчиком,
мол, кто достанет, тому и того я — ДА.
Каждой ведь хочется добрых и славных мальчиков,
чтобы не очень-то в целом потом страдать.
Чтобы смотреть на него, рот открыв ребёночий,
эдакой дурой: что хочешь — мне в уши лей.
Я же до зуда и коликов жажду сволочи,
чтоб посмотреть, кто из нас на грехи слабей.

И нам не хватало, нам до смерти не хватало
покоя друг с другом, чтоб им залечить усталость,
взаимоподдержки, какой не бывает, если
доводы исчерпались, слова исчезли.

В нас было так много бродящей безумной силы, что все сотворенное было невыносимо,
и даже обычная, хрупкая в каждом нежность, утроена нами, казалось, едва не режет.
Нас было друг в друге до страшного слишком много, но каждый из нас все же выглядел одиноко.

Мы пробовали остыть и зажить, как прежде, но это опять возвращалось, вскипая между
влюбленными и безнадежными в этом нами. Чем бы ни выжгли, какими бы именами
себя ни назвали, ни силились отдышаться — мы снова дарили друг другу еще по шансу.
И нам было мало друг друга и мало горя, мы снова и снова цеплялись за эти взгорья.
И ранили, и заживляли, и воскресали, но только опять убивали все это сами.
… показать весь текст …

Нежность рождается из того, как
пусто, когда никого нет рядом.
Ты превращаешься в теплый воск и чуткого зверя — ушами прядать,
тихо урчать, под чужие пальцы тело свое подставлять покорно,
заново чувствовать, создаваться пальцами чьими-то, эту форму
гордо нести, наполняя смыслом, строками, песнями, ритмом, соком…
Нежность — зависимость. Мы зависим
от тех, с кем мы больше не одиноки.