Татьяна Орлова Славянская -2

Мы запутались намертво в собственных снах,
где молчание — золотом спешных закатов.
Зреет яд в раскрывающихся семенах,
отравляя брожение алых мускатов.

Не успеем друг другу сказать пары слов —
всё прибойной волной растворится к рассвету.
Как же мелок порою любовный улов…
Как же мелок ценою — не больше песеты…

Научись отпускать птиц случайных удач,
им пора на юга отогреться от стужи.
Отпусти, помолившись. Захочешь — заплачь.
Есть ведь кто-то ещё, тот кому ты и нужен.
… показать весь текст …

*
Есть свет. А тьму придумали мы сами.
И холод — лишь отсутствие тепла.
Вот бьётся солнца луч в оконной раме,
пытаясь раздробить оскал стекла.

Не сам намерен в комнате согреться,
когда лютует нравами зима.
Желание со мною в нотах спеться,
плетётся в душу золотом тесьма.

Вот так и нам натужно жить впустую,
накапливая в недрах сердца тьму.
Наш выбор точка /прячем запятую/,
… показать весь текст …

У неба цвет солдатского сукна.
Мой город чашей вылизанной плоской.
Фонарик иероглифом японским
в ладонях полумёртвого окна.

Теперь он без короны бывший царь
на долгие безликие полгода.
Слетела с клёнов пеплом позолота,
уснуло солнце, спрятавшись в янтарь.

Ни встреч и ни разлук — густой покой.
Блокнот в подмогу, алые чернила.
Душа всё та же — адское горнило,
но сердце в зиму — чёрною дырой.
… показать весь текст …

Где-то есть остров цветущих зимой олив…
(только бы скалы не встретились — боже милуй!)
Нам бы надежду и каплю волшебной силы,
сети из шёлка и утром морской прилив.

Нам бы солёный, бодрящий до дрожи бриз,
и глубину, где не дремлют левиафаны.
Песней песка зазывают нас в путь рапаны.
Время свершений, пора отпускать синиц…

Греет опасность, ломая всех смыслов суть.
Рвёмся из рамок, срывая с флагштоков флаги.
Остров на карте пиратской, респект бумаге.
Снится годами… С годами — сложней уснуть.
… показать весь текст …

К тебе не летит самолёт: дождь и крылья повисли.
Ползут поезда, догоняя бегущие рельсы.
Зато на космической скорости глупые мысли:
назначат ли ангелы где-нибудь встречные рейсы?

Мы оба затеряны в чёрном угрюмом квадрате.
Там кот неучёный, но с той же приметою — чёрный.
Все трое в обычной суровой больничной палате,
где пахнет тревогой и примесью извести хлорной.

Ты болен простудой душевной. А я — лихорадкой.
А кот… он от страха дрожит — озверевшие люди
до диких примет и охочи, и искренне падки.
И раз уж поймают — не жди никаких правосудий.
… показать весь текст …

Апрель за дверью — полночь без пяти…
Какой там сон! — весны рожденье в муках.
Как ожиданием сметает скуку —
явленьем Боттичелли во плоти!

Часы неторопливы… не спешат,
мгновение чудесное смакуя.
В Ливане зацветает маракуйя* —
в Финляндии пока снега лежат.

А всё одно, вздохнувший календарь
отбросил шубу, вышел в синем фраке.
Танцует звёздный хоровод сиртаки,
ещё немного там и жерминаль*.
… показать весь текст …

*
День многоцветьем радужным, и солнце
вплетается то в волосы… то в пальцы…
Недолго будет осень постояльцем —
оплачен марш сияющим червонцем.

И никакой, увы, не будет сдачи —
рисует ветер акварели слёзно.
Сезон предзимья выстраданной прозой —
глядят уныло окна старой дачи.

Собрав пожитки, съехали соседи
и мой черёд… уже ключи на пальце…
Луна ночами жмётся в одеяльце
… показать весь текст …

Не трогай лампу, зацветает тьма
либеллой — всё белее, пряней Млечный.
Приподнялись на цыпочки дома —
не вздумай их спугнуть огня картечью.

Смотри, уже вскипел зрачок Луны, —
так смотрит вечность, прорастая тьмою,
сквозь бездны истин… (так же солоны!)
Не каждую запить живой водою.

А как иначе? Сеет тот же бог,
приправив мёдом или кантареллой*.
Не надо, приглуши печальный вздох,
ещё цветёт в твоем окне либелла.
… показать весь текст …

Окно в простудный мир белее мела.
Закрытой раковиной тихий дом.
Горит камин, я с книгой, с «изабеллой»,
поджав колени на «крыльце златом».

И бархата малиновость по коже
привычной лаской — креслу целый век.
Ничто здесь не смущает, не тревожит,
река времён несет собой ковчег.

Здесь книги старые иконостасом.
Стеклянных безделушек звонкий хлам.
Гудят часы натужным контрабасом
и бьётся мотылёк, застряв меж рам.
… показать весь текст …

Бывает ночь длиною в целый век —
с холодным, словно сталь, пустым зрачком.
По нервам бес царапает смычком —
и недобог, и недочеловек…

Проснёшься — в горле белая полынь,
а под ребром две тысячи ножей.
Кого-нибудь бы проводить взашей,
но я одна… ни бесов, ни святынь.

По венам бритвой Гамлета вопрос
про «жить — не жить», «про быть или не быть…»
Ответов нет — ты вечно наг и бос,
ты просто пыль… И затихает прыть.
… показать весь текст …