Татьяна Орлова Славянская -2

«Чьёрт побьери…» — Финал с арбузной коркой.
Ни ай-люлю тебе, ни прочих благ.
Юлою крутимся, но спуск под горку.
Ликует бес: «Эй, в руки тебе флаг,

или ещё куда… Пинка прибавить?!»
Земля по швам не первый век трещит.
Себе, как ни старайся, не слукавить —
уже ничто… Ничто не отболит!

Меняем маски, грим и даже кожу,
и врём своим же старым зеркалам.
Уходит время, с ним и мы… И всё же
наивно верим в сказки шамбо-лам,
… показать весь текст …

У Хроноса в руках стальной кинжал —
на лёд расколет пламенное солнце.
И поплывёт за поездом вокзал,
догнать теплом пытаясь незнакомцев.

Но мало кто поймёт и ощутит —
в безвременье уносит поезд скорый.
Луна — вскипевший кровью гематит.
Звенит стакан в оковах мельхиора.

Вот так и мы звеним, но пустотой,
замешивая в глину монологи.
Плащ бел, но вечно ал его подбой,
по следу — жгучим привкусом тревоги.
… показать весь текст …

Сверкает лезвием алмазным
меч, занесённый над долиной.
Клин тает в небе журавлиный,
сады в дождях студёных вязнут.

Играет остриё стальное,
срезая лиственные платья.
И смерть берёт в свои объятья
всё теплое… ещё живое…

И я — назначенной мишенью,
снега нагрянут белой казнью.
Сжимает горло боли спазмом
и чувств неведомых смешеньем.
… показать весь текст …

Закроешь глаза, и качнёшься в окно невзначай
в полуночной тьме, позабыв, что простая из смертных.
И вылетешь дерзкою птицей, покинувшей рай,
в безлунность холодного чёрного неба безмерность.

Фракталы из звёзд, как узоры из пламенных строк.
Привычно читать, опалённые временем, свитки.
Мой ангел на облаке… Тянет скучающе грог.
Какая там святость… Любитель горячих напитков.

— Садись… Расскажи мне, что строчками в мир наплела,
какие в душе бушевали драконы и звери?
— Ах, друг мой, плесни для начал…
… показать весь текст …

Придумать бы бога, влюбиться в него всерьёз!
Играли б Луною, хлебнувши «шабли» и «кьянти».
И чтобы подальше от мест, где бродил Христос,
и братской любви чтобы он не молил, не клянчил.

Сражались бы в шахматы… Ели б инжир в саду.
Читали Реверте, Набокова, Э.М. Ремарка.
Бутусова б слушали — я обожаю «Звезду».
И не было б лучше от неба судьбе подарка.

Пусть был бы смешлив, как затейливый Арлекин.
Губами стихи б мне печатал на левом запястье.
И я позабыла бы нудный съедающий сплин,
И было бы нам на двоих целой вечностью счастье.
… показать весь текст …

Сколько бы я ни писала горячих стихов,
кажется, нет, не найти подходящего слова.
Зёрна бросаю, они прорастают поло’вой —
чёрной расплатой за список безумных грехов?

Сколько б признаний не пела тебе я в ответ,
огненным маком качаясь на тоненьком стебле, —
ветер сомнения веру нещадно колеблет…
Опиум мак ли? Похоже, скорей пустоцвет.

Влажные зёрна зажаты в холодной горсти,
вспыхнут, прорезавшись, трепетными огоньками, —
душу мою неуверенно нянчишь руками.
Стань лучше небом, в которое сердцем расти…

Мой ангел сонно нежится в постели,
а город в снег зарылся, словно зверь.
Под всхлип метели скрипки от Гварнери
украдкой выйти хочется за дверь

туда, где Невский воскрешает тени
заблудших душ, — тоска из века в век!
Здесь каждый третий по призванью гений,
и каждый пятый — знатный человек.

Фонарь на Мойке распускает ладан.
У дома Пушкина охранник — Бог.
(поэт был щедрым небом предугадан)
Теперь у них веками диалог.
… показать весь текст …

Неужто ангельским пером
ласкает демон горло скрипки?
Поёт звенящим серебром,
больной душе — бездушной пыткой.

Сверкает в небесах блесна,
отлавливая в сеть влюблённых.
И робкой девочкой весна
на мир взирает удивлённо.

Ночь бьётся бабочкой в стекле
и жемчуг нот на бис срывает.
Вот Аннушка навеселе
с пахучим маслом у трамвая
… показать весь текст …

Дверь настежь… ветер демоном летит.
А может это сумасшедший ангел
или на крыльях вечная Лилит
в заманчивом игривом страстном танго?

Кто б ни был — воздух ледяной волной
подхватывает в тесные объятья.
Балуя, как отчаянный хмельной,
срывает с плеч батистовое платье.

Кого я на пороге стылом жду,
зажав в горсти оставшееся время,
слепых надежд и веры нищету?
Не прорастёт ничем сквозь страхи семя.
… показать весь текст …

Осторожное небо крадется в закрытую дверь,
через форточку — спелым лучом, словно острою спицей.
Тишина встрепенулась, — мой нежный и ласковый зверь, —
и опять задремала, раскинувшись на половицах.

Дом мой белый и легкий корабль. Он плывет в Никуда.
В нем застывшее время, отлитое золотом в слитки.
Он плывет через тернии, через людей, города…
Алый парус, исписанный жизнью, — кумранские свитки.

Мне привычны промокшие звезды в горячей горсти,
Я с ветрами на «ты», я сама переменчива с ними.
Моби Дик где-то слева. Мне с ним, как всегда, по пути.
Если сможет догнать, то приветствием тёплым обнимет.
… показать весь текст …