Заблудшие души

Кофе

Кофе — изысканный вкус.
Лекарь мой и наставник.
Он и шестёрка и туз,
Грустная песня и праздник.

Чёрный эспрессо — к любви,
Той, что уже отболела.
Грубые руки твои…
Помнит упругое тело.

Латте, пожалуй, к дождю.
Светлую жидкость в стакане.
… показать весь текст …

Ярко в небе воссияет
Вифлеемская звезда,
Радость миру возвещая
О рождении Христа!

Пастухам небесный ангел
Весть благую возвестит
Ныне в пеленах спаситель
В яслях простеньких лежит.

За звездой волхвы с дарами
На поклон придут к царю
И медовыми устами
Славу воспоют ему.
… показать весь текст …

Мой ангел сонно нежится в постели,
а город в снег зарылся, словно зверь.
Под всхлип метели скрипки от Гварнери
украдкой выйти хочется за дверь

туда, где Невский воскрешает тени
заблудших душ, — тоска из века в век!
Здесь каждый третий по призванью гений,
и каждый пятый — знатный человек.

Фонарь на Мойке распускает ладан.
У дома Пушкина охранник — Бог.
(поэт был щедрым небом предугадан)
Теперь у них веками диалог.
… показать весь текст …

Что есть одиночество?
Если даже на дне — ты не будешь одинок…

Безвозвратно уходит время,
Его уже не вернуть…
И тюкают молотом в темя
Наши годы… и их не свернуть!

Всё движется ровно, размеренно
Скользя на закат…
В чем же смысл жизни отмеренной,
Данной нам Творцом на прокат?

Мы угрюмы, заносчивы!
Мы не чтим Законов Его!
На земле мы захватчики и разносчики
Вируса разрушения всего!
… показать весь текст …

Заблудший представляет из себя совсем не то, что о себе думает…

Что за моя несчастная страна?!
Чем провинилась ты перед планетой?
То тот правитель «тешился», то этот,
и ты, потерянная между тьмой и светом,
исчерпана и выпита до дна.

Где твой в веках прославленный народ?
Где светлые талантливые дети?
Где воины — Осляби, Пересветы?
Где матери, что добротой согреты?
Над нивами где чистый небосвод?

Скукожилась от горестей душа —
та, русскими легендами воспета,
… показать весь текст …

«Я — форма из цинка, Во мне ныне вишни, Терново-багряные сны полнолуний, Им звезды дарил удивлённо Всевышний., Глянь, сорваны ныне, хмелея, уснули. Я — форма из цинка. В меня пали — груши, Соперницы солнца, светильники сада, Республики соков заблудшие души, Что собраны в пелены в ночь грушепада. Я — конус желаний. Мной правит измена Все явное, повелевает мной лестно: Дыни-Дубовки, грусть яблок, отменна, Ботва… чем наполнят ещё неизвестно. Я — форма из цинка. С чьей прихотью буду Подвластно я времени жажде… Лишь тайно Мечтаю: «Прекрасно., — быть божьему чуду, Когда, я наполнено небом… — случайно.»

Свою жизнь ограничил я сам же со многих сторон.
Мне, уснувшему, даже казалось, что это и есть та свобода,
Которую ищут полжизни, с которой звучат в унисон,
Которую свято хранят, защищая от «всякого сброда».

Но только в тот миг, когда обнаружил внезапно глаза,
В которых узрел и прочёл все свои заблуждения,
Я вдруг осознал, что свободой всегда называл «тормоза»,
Которые не допускали заблудшей души пробуждение.

Я вдруг ощутил, что в груди моей что-то ещё
Имеется там, где всегда было только лишь сердце.
Огромное что-то (до чего я, пока, не взращён).
Чего-то великого мне открывается дверца.
… показать весь текст …