Татьяна Орлова Славянская -2

В лопатках боль, змеёю цепь у ног, —
разбиты в пыль придуманные сказки.
Так бабочки теряют флёр и краски,
летя бездумно на свечи манок.

Так с криком птицы бьются об асфальт,
вдруг потеряв на свет ориентиры.
Всему конец приходит в странном мире,
фальшивит даже Страдивари альт.

Отважишься держать слепой удар —
с руки подачкой щедрою накормят.
Согнёшься — шкуру как добычу сдёрнут.
На всех прописан свой репертуар.
… показать весь текст …

*
Туманы лижут берег побережья
под пение навязчивых мистралей.
Песок времён под лодочкой сандалий —
всё та же обречённость на бесснежье.

Но город словно ледяною дымкой,
вчера лишь зазывавший целоваться.
Хватило обойтись одним абзацем —
песок принял подкошенных в обнимку.

…Ты нервно улыбаешься и пальцы
сжимают жадной хваткой сигарету.
Я понимаю, что по всем приметам —
… показать весь текст …

Когда бы знать за пытку что взамен —
тогда бы и послать ко всем чертям
всё, что мешает гордо встать с колен
и вырваться за скобки мелодрам,

насочинявших нам пошлейший мир,
где каждый Шива — значит многорук…
Где, что ни день, то самобранкой пир,
итогом — мертвецов седьмой сундук…

Танцуют сарабанду колдуны,
от каждого к оплате срочный счёт
за созерцанье огненной луны —
не греет сука, ядом лишь течёт.
… показать весь текст …

Всего-то двадцать… пуля в грудь летит.
Ужаленным — лицо роняешь в грязь.
Бес в ухо:" Всё нормально, карты в масть,
Молох подогревает аппетит…"

И бьётся дьявол с богом об заклад —
в глазах потухших серая тоска…
Наивный мальчик — никакой содат —
с седою прядью слева у виска.

Из боли и костей свежайший фарш
ещё теплом от мёртвых тел дымит,
но барабан отстукивает марш
и приготовлен свежий динамит
… показать весь текст …

Воздушным шариком на тонкой нитке
болтался день меж небом и землёй.
А вот уж виноградною улиткой
ползёт поблекшей тенью под лозой.

Луна готовит в канделябры свечи.
Темнеет небо, но всё больше звёзд.
День отыграл рапсодию и вечер
в оркестре занял дирижерский пост.

Лиловый смокинг с бабочкой — всё к месту.
Настроен хор и скрипочки цикад.
Мигнёт фонарь — торжественная месса
благословит пылающий закат.
… показать весь текст …

На ветер сон, а с ним и привкус смуты —
есть капучино, тёплый круассан.
Пусть бабочкой летучие минуты,
но сеет утро золотой шафран, —

восходит день роскошною жар-птицей…
Удача — не урвать с хвоста перо,
а в том, чтобы в кого-нибудь влюбиться:
дороже злата станет серебро.

Апрель ажурно изумрудной пряжей
опутал вишни, яблони, сирень.
А небо — молока парного чаша,
расписанная богом в голубень.
… показать весь текст …

В теплый вечер я из дому выйду с закатом встречать
из запутанных странствий того, кто настойчиво снится.
Как узнаю? По взгляду… в глазах пробужденья печать.
Видно ангел со мной за него, как всегда, помолился.

В дом войдём, половицы споют Мендельсона и круг
очерчу белым мелом в том месте, где вместе стояли.
Дверь зашьет паутиной серебряной мудрый паук —
будет крепче скалы у реки, и гранита, и стали…

Вышью крестиком алым рубаху — от бед обере’г.
На плече припечатаю руны «на вечность» губами.
Этот дом и гнездо, и отныне спасенья ковчег —
с милым рай в шалаше, и в лачуге, и даже в вигваме…
… показать весь текст …

Вгрызаешься в яблока сочную плоть
и брызгами сок… но не райского вкуса.
Как будто бы соли и хины щепоть
незримым бесовским и ладным союзом.

Круги нарезающий аспидный шмель
в закатных лучах синевой золотится.
Татарник целуя, гниёт мирабель*,
ромашки пугливо роняют ресницы.

Не сад ли Аида? И чей это сон,
где весь ты навыверт, душой наизнанку.
И чем это пахнет? О, да «Poison» …*
Нам сладкие яды обычной приманкой.
… показать весь текст …

Кто пьет вино — слезу тугой лозы,
я — заедаю осень шоколадом…
С душою мира нет… Усталым взглядом
разглядываю крылья стрекозы.

Ещё вчера мой украшала сад
пыльцою золотой с летучих крыльев.
Сегодня так мертва в своём бессилье —
мгновенье и душа уйдёт в распад.

К стеклу прилип последний алый лист
прощальным поцелуем… Где ты, лето?
Амуры зачехлили арбалеты
и неба растворился аметист.
… показать весь текст …

*
Моя нежность к тебе дорастает до неба и выше.
На колени бы голову тихо тебе положить.
Слушать дробь барабанную — ластится ливень о крышу.
Из ладоней приручена нежность по капельке пить.

Больше мне и не нужно — ладонь на плече. Вот и ладно.
За окном дашат в небо отлитые в чёрное львы.
В Петербурге опять внесезонно — июнь, но прохладно.
Как заклятое место… Ошиблись подсказкой волхвы.

Нам тепло: от дыхания… рук… торопливых объятий.
Пальцы целятся к горлу… там пуговки белые в ряд.
Я снимаю неспешно лиловое длинное платье,
… показать весь текст …

Ничтожна мудрость вещих древних книг —
заманчивей по углям или стёклам,
закрыв глаза… да так, чтоб холка взмокла.
Привычней на обочинах пикник

с надеждой мнимой — с нами, с нами бог!
А тот всего лишь сводит с кем-то счёты.
На облаках всё чаще бухучёты,
и памяткой: вот бог, а вон порог…

Идущий первым неизменно слеп:
шаг в сторону и лбом стучишь о стены.
Сомнения /не кровь!/текут по венам.
Рождением уже стремишься в склеп.
… показать весь текст …

А не послушать ли сегодня Гершвина?
Успеем — почитаем вместе Гессе.
Летят над нами птицы смерти «першинги», —
у бога к постановке зреет пьеса.

Взмахнёт над миром жёсткими ладонями,
отмерит всем и слёз, и горьких вздохов.
Предвижу — те посевы не обгоним мы,
как колесницу звёздную Еноха.

Ему все кажется, что мы бездельники,
пора встряхнуть хорошей громкой трёпкой.
Всё думаю — а кто ж его подельники,
кто многоточием за гнутой скобкой?
… показать весь текст …

Течём по капельке к исходу,
ныряя в тину бытия.
Хайвэя нет… Как нет и брода…
Плывём, ослепнув, за края

наполненной абсурдом чаши.
Вся жизнь — кипение страстей.
Эскизы ты и я — гуашью.
Бог не придумал панацей

от глупой сутолоки жизни,
где прервана с собой же нить
Где люди — чаще дешевизна,
с такими горькую лишь пить.
… показать весь текст …

*
Вновь свинцовою пулей скользишь —
я не ранена, и не убита.
Не волчица… не серая мышь…
А прицелы безвременно сбиты.

Открываешь охоты сезон?
Не боишься ли бешеной гонки
в ночь… флажки обметали загон…
Бей без промаха в сердце волчонка.

И тогда я приду. Берегись —
боль взовьётся петлёю над лесом.
И сразимся / почём твоя жизнь?/,
… показать весь текст …

Сутками вместе, но — ты не поверишь! — скучаю,
звёзды, стихи и признанья бросая на ветер.
Ложкой серебряной — чем не весло? —  в чашке чая
мысли гоняю… И все о тебе… В жарком цвете

сладкая горечь калины для птахи приманкой —
спелые ягоды словно осколки рубинов.
Вот и варенье в хрустальной старинной креманке
просто приманка Пьеро* от чумной Коломбины*.

Знаешь, Пьеро, мне до боли всегда тебя мало.
Вроде и рядом, а словно на разных планетах.
Ветку калины — заметил ли? — ветром сломало
в ночь когда дождь, обезумев, гремел в кастаньеты.
… показать весь текст …

Мой мир не сложен. Просто он лишь мой.
А большинству — чужой и непонятный.
Не приживется в нём с душой слепой,
и тот, чья речь бессмысленно невнятна.

Беззвучны разговоры… Только жест
красноречив… Но без прикосновенья.
Идущие на этот эверест —
моё же собственное отраженье.

Там томно дремлют розы в хрустале,
и зреет жемчуг в раковинах синих.
Там капитаном Грей на корабле —
разыскивает путь до абиссиний.*
… показать весь текст …

Я приду без звонка. Хлопнет выстрелом дверь,
превращая отжившее в копоть и сажу.
Вспыхнет жадно глазами янтарными зверь
из породы нездешней. Ни слова не скажет.

Будет долго стоять, прижимая к стене.
Как слабеют предательской дрожью колени!
Мы с ним снова на той же нещадной войне
безоружными… Оба друг другу мишени.

Накрывает волной притяженья закон —
мы безропотны. Мы обессилены страстью.
Всё, что можно, поставил сегодня на кон
он — в обличии тёмном неведомой масти.
… показать весь текст …

Обними меня молча. Любовь умирает в словах.
Пробегись позвонками — я буду послушною флейтой.
Покачай, как ребенка, на крепких горячих руках.
Я мелодией стану — ты мой музыкант, а не чей-то.

Прикасайся ко мне осторожно, — я тонко звучу.
А захочешь по коже читать — я открыта по Брайлю.
В знойный полдень я стану подобна живому ключу
средь песков, где оазисом белые башни сераля.

Я на вкус тебя пробую каплями, словно коньяк,
и стихами рисую… и образы страстно вдыхаю…
Белоснежным пером с неба ангелом подан был знак,
потому и душою себя без сомнений вверяю.
… показать весь текст …

Пока язык мадерой не попутан,
а хе’рес был допит ещё вчера,
встречай восторгом и стихами утро
на кончике злащёного пера.

На кончиках озябших ночью пальцев,
на звуках нот из горла певчих птиц…
День новый не презентом от данайцев,
он пряжей мойры для звенящих спиц.

Дыши, рифмуй, себе же улыбайся.
Не жди в надежде призрачных чудес.
Не стоит верить в золотые яйца
из глупой сказки, пока есть шартрез.
… показать весь текст …

Старая площадь. Небес молчаливых гладь.
Стен облупившихся хмурая неприступность.
Кажется, нежно шершавость рукой погладь, —
храм потеплеет, откликнется дружелюбно

той же молитвой:" Спаси меня, сохрани…
Нет, не побелкой — не известью, и не мелом.
Мне не помогут ни мрамор, и ни гранит…
В душу впусти, если разумом вдруг созрела".

Храм сохранил в переделках всё ту же стать.
Был чем угодно… Теперь обернулся клубом.
Мы научились без боя победно брать
храмы по-варварски: без проволочек, грубо —
… показать весь текст …