Татьяна Орлова Славянская -2

Когда б не ты — мне быть сухой пустыней,
где плывунами зыбкие барханы,
опутанность тоской, как паутиной,
и скука неподкупною охраной.

Когда б не ты — то полог мрачной ночи
день не сменил малиновым рассветом.
И демиург волшбой не напророчил
ромашковое солнечное лето.

Когда б не ты — мне пить вино забвенья,
на птичьем щебетать, язык забывши.
И плыть без смысла пагубным теченьем
сквозь сны чужие рыбою остывшей.
… показать весь текст …

Мы мёртвое зерно на выжженной пустыне.
Кто сеял, тот и знал — пустое… не взойдёт…
Небесный циферблат, две стрелки ощетиня,
отцифровал приказ — да пусть уже сгниёт…

Что смерть, она давно — забава, не потеря.
Прокручивает бес сансары колесо.
Раскрывши глупо рты, наивно в сказки верим.
На том конце — игра. И вовсе не в серсо.

Расчёт всегда простой — появится замена,
когда сметёт потоп и грешных, и святых.
И будет строить бог-конструктор ойкумену
уже за сорок дней, призвав мастеровых.
… показать весь текст …

Туманный вечер — маг и чародей
воспоминаний давних полустёртых.
Он в ночь хватает истово за горло,
как в подворотне истинный злодей.

Нет, не поможет древний амулет,
сверкающий подковой — чем не мушка?
Вдруг замираешь пуганой зверушкой —
как будто время держит пистолет.

На пальце бледный оттиск от кольца
почти неразлечим, но так он давит
крутым витком голодного удава,
что кровь приливом в старый след рубца.
… показать весь текст …

Мы знакомы давно. Может тысячу лет. Может две.
Девять жизней за нами… А может — одна не дожита.
Тонны яблок надкушенных спят в порыжелой траве,
Но всё тем же… всё тем же звучит перепевом сюита.

И душа твоя волчья всё так же свободой полна…
И всё так же моя по характеру — рыжая… лисья…
Ни любовница я для тебя, ни сестра, ни жена…
Но по следу веками, как только тихонечко свистнешь.

Гнать лесами привычно: лететь по холодным снегам,
Пить озёр нескончаемых серую мёртвую воду…
Зная, лет через сто Бог укажет дорогу в ашрам
Где-то там… на окраинах ветренного небосвода.
… показать весь текст …

Не считывай меня — загадки нет.
Всё просто. Никакой особой тайны.
Два встречных взгляда не мишень. Случайность.
Но у кого-то, точно, пистолет.

Финал на третий акт. Был Чехов прав.
Джульетта и Ромео просто сказка.
Но как печальна присказки развязка —
домоклов существует для расправ.

Уйду внезапно — даже не ищи.
Не жги вопросами. И я не буду.
Покров срывая, рвёшь на части чудо.
Храни молчание. И не взыщи.
… показать весь текст …

Неспящий город вечной сценой —
не Третий Рим, Москва всего лишь,
где всё бурлит беспечной пеной,
где сам себя толпой неволишь.

Сезон изысканных томлений —
вновь небо бархат стелет в ноги.
Фантасмогория явлений
в сентябрьском порыжелом смоге.

Все лица — маской Гая Фокса.
Так на кого идёт охота?
Затейливые парадоксы —
вчера ловили Бегемота.
… показать весь текст …

Я знаю — ты сумеешь… Научи
по капле в день свой мир не узнавать.
На дно реки швернуть бы мне ключи,
закрыть надолго старую тетрадь

с пустой страницей. Есть всему предел —
исписана молчанием души,
запутанной лианами омел…
Затихли бурь и вихрей мятежи.

Проигран бесу звучный псевдоним.
Хранит беспечность памяти архив.
В глубинах засыпающий гольфстрим.
Стал свет в окно медяшкою фальшив.
… показать весь текст …

Мы уснём в Марракеше… В долине Атласских гор
с нами вместе уснёт догорающая эпоха.
Диск луны восходящей как есть, золотой луидор —
замираем в восторге: ни выдоха, и ни вдоха.

Вдруг покажется так уже было сто лет назад:
городов карнавал, мы с тобой в них неуловимы.
Просыпались и каждый безумно был счастью рад,
что у каждого то же, — вошедшее в вечность имя.

Сотни лет засыпает эпоха, а с нею и мы,
сохраняя природное вечное равновесье
сочлененим пальцев в замок, тел горячих тьмы…
Безупречен обряд, — ад и рай как в библейской пьесе.
… показать весь текст …

Пей без стеснения мёд, с ним и яд ночей.
Шпагами утро казнят — всё законно! — стрелки.
Будни раскроют иные «объятия» — велком…
Поторопись… Время — тот ещё казначей.

Что не успеешь — то в горестный эпилог.
Не промахнись, так отчаянно в жизнь влюбленный…
Пробуй свой мёд — пахнет миррою и лимоном.
Красной строкой закрути-замути пролог.

Память всё спишет. А бог, посмеясь, простит —
сам же рецепты для счастья раздал беспечно.
Всё обнулится… Всё временно… Быстротечно.
Пулею время. И по’зднее — «Каак болиит…»

Была в гостях и предложили кофе.
Ну так пришлось, что был лишь растворимый.
Но если кофе день и ночь любимый —
без разница какой. Не катастрофа.

Призывно булькал кипяток. Манили
эклеры, сливки, тростниковый сахар.
И тут дала заведомо я маху —
посмела выйти из чужого стиля

или из правил — так ли это важно?
А быть точнее — всё же ритуала:
я в кипяток пять ложек накидала,
в конце лишь кофе плюхнула отважно.
… показать весь текст …

*
А что имеет смысл помимо слов,
когда висишь на волоске над бездной?
Для беса-искусителя улов —
сопротивленья тщетны, бесполезны.

Чернеет ночь. На ней изорван плащ.
Луна щекочет лезвием кинжала.
Момент вполне собою подходящ
для яда, пистолета или жала.

Но вдруг ты слышишь: «Эй, остепенись.
И я устал… Мы все давно устали…
Навстречу сделай шаг, душой прижмись,
… показать весь текст …

Забавный сон: стою у райских врат
с надеждой глупой — может пустят всё же?
Что там на ужин? Сочный зездопад?
Амброзия на завтрак может? Может!

Давно адамов нет и дерзких ев,
и в знак вопроса скрученного змея.
Стою немой душой похолодев,
а вот и Пётр в апостольской ливрее.

В перинах облаков молочных Бог.
Спокойно равнодушен: «Кто ещё там?»
Колени в дрожь: грехи — вот мой итог.
Признаться честно? Не один… Без счёта.
… показать весь текст …

Не уходи… рассвет ещё не скоро.
Ещё так ласков бархат сизой тьмы.
По венам кровь священного кагора,
а шёпот ветра за окном — псалмы.

Мы вечные во времени скитальцы,
пересеклись беспечно, невзначай.
Рисуй по бледной коже вензель пальцем —
на вечность приобщай и приручай.

Учи своим уставам и привычкам,
и языку чужих безвестных мест.
Я в клетке страсти маленькая птичка,
готовая живой взойти на крест.
… показать весь текст …

Полночь лунная и чего-то ждёшь.
Снег срывается с потеплевших крыш.
За окном фонарь — льётся бронзой дрожь.
Мотылёк свечи… Неземная тишь…

Ночь бездомная у меня гостит.
Цвет волос её — недозревший мёд.
Лунный свет цветёт в ледяной горсти.
А в моей — ключи. Знаю, кто-то ждёт.

Открываю дверь — вдаль зовущий след.
/То ли белый шум, то ли белый сон…/
Нам с тобой давно не по двадцать лет,
всё равно я жду — закружи’шь в бостон.
… показать весь текст …

Вдох — выдох. Спутано дыханье.
Подстрелена случайной ланью.
Твой ритуал — всегда закланье.
Кинжалом — жадный нежный рот.
И в этом искусе прелюдий
ни обвиняемых, ни судей.
Огонь, мерцающий в сосуде —
смеётся маленький Эрот.

С тобою вечно как на плахе,
на острие стальной навахи*.
И все же нет ни капли страха,
как нет зачатья нужных слов.
Я бьюсь отловленной рыбёшкой,
… показать весь текст …

Перелистнуть, забыть, проститься и в дорогу
куда глаза глядят, собрав свой чемодан,
пока душа жива, не брошена под ноги,
пока не вызрел в зло причудливый обман.

Пока еще не срок до истинной причины,
а всё одно пора, оставив добрый след,
покинуть навсегда любимого мужчину
когда и ссоры нет, и повода к ней нет…

Проститься и забыть костры из слов горячих
и зачеркнуть обид нелепую петлю.
В конце-концов мы все — помёт щенков незрячих.
Один и тот же рок — шуту и королю.
… показать весь текст …

Измучен зноем пламенный Шираз.
Луна и та не холоднее солнца.
Глаза поднимешь; траурный атлас,
где звезды; расплескавший капли стронций.

Для терпеливых духом правил нет,
что им пески горячею лавиной?
Художник, музыкант, да и поэт
не ищут вдохновению причину.

Газели пишет вдумчивый Хафиз,
летят столетья, а стихи всё юны.
Врастает в небо древний кипарис,
бессмертия натягивая струны.
… показать весь текст …

Гордий вновь подбросил узел —
нетерпением дрожит:
отказался — значит струсил…
Ночью лес — игра в ножи.

С бесом взглядом перекличка,
щерит искривлённый рот:
кто кого обгонит птичкой —
тот того переживёт.

Лес неведомый — траншеей,
и дорога не видна.
Страх висит петлёй на шее,
дрожь по телу — я бледна.
… показать весь текст …

*
Вчерашний бог — с глазами спелой вишни,
с горячей, смуглой, обгоревшей кожей…
Но всё прошло… теперь он третий лишний.
Мне синеглазый бог стократ дороже.

Тот, прежний, стал иконой потускневшей.
Горох признаний ссыпался под ноги.
Он нотой сорванной и отзвеневшей,
закладкой на странице с некрологом,

где дух сжимает высохшей шагренью,
и где прощаньем — горечь укоризны.
Мы все друг другу ложною мишенью,
… показать весь текст …

Когда достанут лесть, «святая"ложь,
а зеркало нахмурит взгляд и брови —
рву нити неприемлемых условий,
и пью не кофе — ночью крепче дождь.

С лица стираю из сомнений лес,
в конце концов мы все на грани риска.
Луна на всех одна холодным диском,
любой из смертных ангел, он же — бес.

Нас губит обольщенье сладких слов,
но как порой кричит во тьме молчанье.
Душа впадает в лунное камланье
на пару с тем, чьё имя крысолов.
… показать весь текст …