Александр Ноитов

Жизнь — это только зависимость со всеми сопутствующими:
привыкание, временный кайф, саморазрушение,
передоз реальностью, на венах — дорожки сущего,
красный цвет смущения.
Раскаленные щеки — за содеянное, за упущенное.
Да в какой-то момент — боязливое желание бросить
и знакомый образ себя в предстоящем будущем —
как холодного мрамора на погосте, одетом в осень.
И вот ты стоишь на утесе — мир ложится под ноги,
обнажая свою равнинную бесконечность.
Но вся жизнь — зависимость, и тебя она уже не трогает.
Ты стоишь на краю утеса, расправив плечи.
Ветер бьется о камни, ветер крошево земное сбрасывает,
исполняя эту волю божьего притяжения:
… показать весь текст …

Мы лежим, обмениваясь жидкостями, запахами, видами,
мы дарим друг другу деньги, стихи или девственность,
потому что твой открытый рот и жадные выдохи —
это высшая форма эротизма и откровенности.
Потому что вечером, когда закипает чайник,
ощущение другого человека в доступной близости —
бытовой анальгетик, удерживающий от последней крайности,
прикрывающий отчаянье интимным обменом мыслями.
Мы обмениваем себя одиноких на себя обжитых,
на себя в житейских кафтанах зарплат и колясок,
потому что каждое разбитое по сути корыто
все же лучше пустоты, покрывающей рассудок кляксами.
Я смотрю в твой открытый рот, возбуждаюсь, рушусь,
исчезаю в полости горла — на эпохи, на метры.
… показать весь текст …

Сегодня в 10 вечера я стану языческим идолом,
вырезанным из дерева, древним и темно-красным,
я буду смотреть на мир понемногу, с вымыслом,
чтобы весь этот бардак не пускать к себе в разум сразу.
Это тоже сказка для иных стареющих мальчиков
и для девочек, одетых в первые свои морщины,
потому что такие, как мы — это те же сказочники,
дети, не ставшие женщинами и мужчинами.
Ритуал семейного ужина, мертвый бык и танец,
принесенные в жертву лилии из киоска,
ты моя статуэтка — прозрачная и стеклянная,…
… показать весь текст …

Поколение за поколением в нас дрессируют эгоистов. Твоя индивидуальность, твое мнение, твое счастье и твое удовольствие. Все твое и для тебя, везде — ты. Красивая и правильно сформулированная мораль всех нарциссов современного общества. Нам сказали: «говори», но забыли уточнить: «не забывай слушать». Нам сказали: «живи настоящим, будь счастлив», забыв напомнить: «сопереживай и соучаствуй». Нам сказали «ты», забыв объяснить «мы». Земля — это пляж, а общество — стая прожорливых чаек, орущих о себе…
… показать весь текст …

Все начинается в гримерке.
Ты сидишь у зеркала, разглядываешь свое отражение, и в голову закрадывается порочная мысль, что ты на сцене можешь быть кому-то интересен. Что ты можешь быть кому-то нужным. Своего рода обязательная социальная польза любого искусства — тебе начинает казаться, что именно ты сможешь удовлетворить какие-то потребности зрителя.
После этого ты массируешь твердыми подушечками пальцев дряблые щеки, расправляя собственное лицо до чего-то более-менее пристойного, и выдаешь ак…
… показать весь текст …

Там застыло вчера, там еще стоит вечер,
там так тихо, что слышно в окне
как вздыхает трава, на которую вечность
наступила слегка сильней.
Там живет человек изнутри искалеченный,
человек из разбитого льда:
безобразные губы что-то судорожно шепчут,
что-то плачут едва-едва.
Там удар за ударом, словно нервное сердце,
сокращаются стены вокруг.
Не проходит вчера — оно там, в полотенцах,
в этажерках,
в повторении мук.
Оно вяло качается на петле возле шторы,
… показать весь текст …

Ты приходишь в чужое сердце, плечом вышибая
каждую дверь
или стены равнодушно руша,
твое новое позитивное мышление — это розы Гелиогабала,
но я не люблю приторный запах
и мертвые души.
Мне не нравятся твои глаза — уже опустевшие,
словно картина, лишенная теней и запахов.
Такой смех не может не стать насмешкой,
потому что никого не чувствует,
оставаясь за пазухой.
Никого не чувствует,
замыкаясь в себе, как в камере:
тараканы маленьких улыбок по стенам ползают,
… показать весь текст …

На самом деле тем и прекрасна, и неповторима наша жизнь, что мы создаем ее сами.

Я смотрю, как ты куришь мысли за барной стойкой,
как ты моешь ликером язвы своих пустынь,
из тебя размножается тьма,
на отростках коей,
по лиричной идее, должны были быть цветы.
Но их нет, только тьма.
И я вижу предельно ясно,
как ты тянешь ее ко мне, разогнув свой рот
в рыболовный крючок,
как цепляешь приманкой счастье.
Да плевать, ловлюсь.
И стекаю со стойки — под.
Я не помню имени.
Есть ли у проституток
… показать весь текст …

Я люблю твою улыбку. Ты подносишь к ней шоколадку, и шоколадка погружается в нее, исчезает, растворяется. А за шоколадкой в нее тянется весь мир — улицы, парки, машины, люди, здания, кусты, кляксы туч — все, все падает в провал этой улыбки. И пропадает. Как навсегда пропадаю в ней я сам. Я люблю твою улыбку. Она мне снится — хищным ядовитым полумесяцем вселенской бездны. Я рассматриваю свои сны и чувствую тепло, а потом я тянусь к тебе и целую абиссаль. Я люблю твою улыбку. И разве нужно в этой жизни любить что-то еще?