Александр Ноитов

На кровати голая женщина из породы богинь —
ее бедра раскинуты, она пахнет молоком и чаем.
Я сижу у нее между ног. Я пишу стихи.
И мне хочется о любви, но не получается.
Получается о мускатных лесах под дождем,
о москитах с венозно-бурым надутым брюхом.
Я хочу накрыть эту женщину пиджаком,
и создать образ бога из образа потаскухи.
У нее между ног мир объемен, мал и горяч,
он — одна из нейтронных звезд, и этим прекрасен.
У нее между ног — решение многих задач
галактического масштаба в масштабе матраса.
У нее между ног поэт. Я пишу стихи.
Я люблю эту женщину — горькую и плотоядную.
… показать весь текст …

Я лежу, смотрю на кухню.
Кухня смотрит на меня.
Голоса в башке распухли,
голоса в башке бухтят,
все кляня.
Я лежу. Я только облик,
мысли вытекли на пол:
затекают в щели вопли,
под ковром дымится окрик,
в грязь — глагол.
В грязь — лицом. Лицо пропало,
я — мольберт для тишины.
Сердце мажет стены алым,
и ему все мало, мало.
… показать весь текст …

Пляшет, пляшет жизнь, и в пляске молится,
опыт — пот ее на всем лежит,
мы по лжи хотели быть как солнце,
а по правде стали как ножи,
режем мир, как торт своим потомкам,
режем время, близких и дома.
Что там до чужой души-потемок,
если и своя — сплошная тьма,
вот она — да кто в ней разберется,
вот она — заходит на вираж,
чтобы жизнь мою испить до донца,
жизнь — капкан, канкан и «отче наш».
Жизнь моя — гиены и тюльпаны,
жизнь моя — безумие подруг,
… показать весь текст …

Я расскажу тебе, как сделать из жизни чучело —
для начала выбираешь одинаковые пуговицы дней,
убиваешь настоящее быстро, чтобы долго не мучилось,
набиваешь его тушу пустотой.
И сиди.
И шей.
Чучело бывает похожим на существование,
но как плод таксидермии не имеет следов и чувств.
А потом ты лежишь задумчиво в горячей ванне,
отмывая с себя тело — пока еще по чуть-чуть.
Я расскажу тебе, как сделать из жизни плаванье —
собирай свои пожитки в путешествие по паркету,
не забудь прихватить голод к жизни и сырочки плавленные,
потому что в землях пола есть свое земляничное лето,
… показать весь текст …

— Пойдем ко мне?
Пожимаю плечами. Мы познакомились всего час назад, и ее приглашение кажется мне отчаянным актом спасения от одиночества, таким типичным, таким привычным для нашего времени, что уже не особо привлекает внимание, скорее будит внутреннюю апатию и отчуждение. Сперва хочу отказаться, но в итоге невразумительно пожимаю плечами — в принципе, мне все равно, мне ничего не стоит стать разовой таблеткой от ночных страхов для этой женщины, необходимой инсулиновой дозой наличия живого плотн…
… показать весь текст …

Ты меня сочиняешь.
Тебе кажется — скоро придумаешь нечто такое,
что украсит твой дом, идеально войдя в интерьер.
Что ты сможешь показывать с гордостью каждой подружке,
а потом,
бросив в сумочку между расческой и саблей,
забыть.
Ты меня сочиняешь.
Ты печатаешь черным черты:
ты обязан быть сильным,
ты обязан на четверть быть морем,
на треть ледником,
глориозой цвести в середине,
там где мысли о важном —
… показать весь текст …

Лето. Кровать. Арифметика тел — мы сложены.
Этого хватит, мы будем минималистами
с умными глазками кроликов, с наглыми рожами.
Детка, в июле одежда всегда бессмысленна,
не одевайся.
Почувствуй, как солнце жарится
сытной яичницей прямо на голом лезвии
острых лопаток.
Заметила эту разницу?
Летом в нас нет ничего от осенней трезвости.
Жарко. Кровать. Геометрия тел — мы слажены
контуром к контуру.
Пахнет огнем и истиной.
Детка, мы взяли от жизни самое важное —
… показать весь текст …

Королева, вот и ночь.
Ты уснула?
Бог с тобою.
Твое тело под сорочкой —
продолжение обоев,
продолжение квартиры:
мебели, полов, вещей,
на которых балансируя,
я себя гоню взашей.
Я живу в твоем шкафу,
я тот монстр под кроватью,
подсознательная жуть —
не увидеть и не спрятаться.
Каждой ночью, каждый час
… показать весь текст …

Голова от глагольной бездарщины тошно пухнет,
пальцы с пыльной клавиатурой прелюбодействуют,
когда я сажусь писать на собственном брюхе
поэзию — жалкую, мелкую, безыдейную.
Безыдейную, бес изыди из слов растекшихся
по стволу мирового древа, к чертям увядшего.
Но потом я беру от лупы толстое стеклышко
и сжигаю все словоблудие и дурачество.
Это правильный образ новой вехи культуры —
поджигание старых, кривых и безлюдных зданий,
выявление жизни под пеплом литературным
для селфи-служителей храма собственной задницы.
Это новые силы для борьбы с беспределом каменным
в черепных коробках слепой и голодной паствы.
… показать весь текст …

Ты идешь до дверей, собирая себя в геометрию
марш-броска до логической цели своей судьбы.
Это даже больше, чем просто попасть в бессмертие:
историзм секунды, где главная ценность — ты.
Дверь становится смыслом, маячит прозрением в фокусе
гедонических глаз.
Дверь толкает на фетишизм.
Если кто-то встает на пути — открываешь форточки,
это пражская дефенестрация, это жизнь.
Ты идешь до дверей, концентрируя образ в разуме:
там должно быть счастье, там станет понятно мне
на черта моя жизнь проходила в однообразии,
на черта было все и за что я боролся здесь.
Ты ползешь, не щадя себя, в полубессознании,
… показать весь текст …