Александр Ноитов

Не надо верить в Деда Мороза и джинна,
Шептать желания и зачем-то меня спасать —
Сложи поэзию в красную рубашку и джинсы,
Назови моим именем,
Предложи с тобой переспать.
Но не лезь холодными пальцами в черные дыры,
Из которых я достаю для тебя слова —
Эти твари зубасты:
Злые кролики или выдры,
Или с пастью волка обезумевшая сова.
Эти твари…
Опасные скуластые чудовища разума,
Чей сон их рождает,
Пробуждение — вдыхает жизнь.
… показать весь текст …

Она меня лупила табуреткой —
какие дьявольские женщины пошли!
Не шить им дома — а входить к медведям в клетку,
не жить им томно — балагурствовать, пошлить
и так шутить — чтоб улицы краснели,
куда там сакуре заморской по весне —
до тех малиновых, смутившихся аллеек,
до площадей с багряной рожею своей!
Она меня так славно материла!
Завидовал — скажу, как на духу.
Я конспектировал впрямую под затылок,
чтобы потом не вякать только «ху@".
А взгляд какой! Что кажется возможным
таким вот взглядом гнуть любую кочергу!
… показать весь текст …

Два кофе: для меня и дьяволу на холке,
пускай он тоже выпьет, и так старик продрог,
и так устал шипеть в седеющую челку:
«Мне опостылел мир, он встал мне поперек».
Советчик — никуда, он кашляет словами,
скрипучими зубами выводит ритурнель.
Но я ловлю смычок и отвечаю прямо:
сперва на брудершафт. Потом уже в постель.
В постели моей стыль. В ней вечно спит декабрь,
и женщины не греют. Тела их — как полет
измятой простыни, сверкающей, но зяблой.
В полете женщин штиль. В моей постели лед.
Хотелось извернуть в самом себе пространство,
безумствующим словом в глазах перерябить,
… показать весь текст …

Я читаю тебя по слогам,
по предложениям —
пойти на прогулку или заняться любовью,
я хочу поглотить и переварить твою костную систему,
чтобы ты стала моей собственностью,
моей собственной рукой,
которой я касаюсь себя.
Я бы разложил тебя прямо здесь на полу
на все винтики твоей внутренней поэзии,
на рифму бежевых сосков
и аллегорию между разведенных рельефных бедер,
чтобы увидеть, как это устроено.
Я читаю «пе-ре-вал»
и вижу едва проступившие сквозь кожу ребра,
… показать весь текст …

Она любит так:
она неизменно рядом,
родинкой на остывшем моем предплечье,
забирается в позвоночник,
наводит порядок,
говорит о себе — «я время»,
а после лечит.
Проникает в поры,
в легкие,
словно вирус,
притворяется татуировкой и лижет кожу
чем-то черным,
марким,
выращенным в пробирке
… показать весь текст …

Здесь будет чума плотоядного чувства,
Все крысы поднялись из нор,
И в звякнувшем воздухе страшное чудится,
И сердце срывается в ор.
Держись, моя девочка, маленьким светом,
Царапайся кожей о боль.
Но если ты просто связана с кем-то,
То я — крысиный король.
И в каждом прохожем ты слышишь мой оклик,
Хвосты их ползут по земле,
Собой созидая такую символику,
Которая все тяжелей.
Я в каждом прохожем.
Держись, моя девочка,
… показать весь текст …

У меня настойчивое желание потерять связь с реальностью. Впасть в того рода безумие, в котором не слюна капает с безвольного подбородка, но звучит музыка. Гремит, ликует, торжествует. Нет, не та музыка, которая плывет в уши извне, а та, что звучит изнутри, вылетает рывком из твоих собственных ушей, из рта, из глаз — всей силой разбивая твою дышащую грудь о тамтамы неба. В то безумие, заставляющее локтями ломать прибитые к коже доски привычек, повадок и поводков, паводком разливаясь вширь. В то б…
… показать весь текст …

Я хочу наслаждаться тобой всю ночь,
потому что во мне не наступит утро,
потому что затушенный в руку окурок
этот голод убить не способен помочь.
Я хочу наслаждаться тобой всю ночь.
Я хочу расстрелять у стены весь мир
или просто выть на истошной ноте,
потому что я брал тебя кровью и потом
и теперь обескровлен тобой, смотри.
Я хочу расстрелять у стены весь мир.
Я хочу расписать тебя спелой тьмой,
я хочу тебя каждым пороком закрасить,
и распяв божеством на своем матрасе,
воссоздать тебя чувственной и живой.
… показать весь текст …

Тридцать восемь. Все мысли мятые
пахнет лекарством и мятой,
где-то тикает маятник,
мяукает в голове.
Ты ко мне?
Заходи по черному
кафелю в эту чертову
голову книжно-ученую,
о чем-то поговорим.
Нет, я же здесь один!
С кем тогда разговаривал?
Тридцать девять. Лежу за гравием,
под асфальтом, стакан заглатываю,
в нем дрянная больничная стыль.
… показать весь текст …

Абстракция мысли — побег от докучных бесед.
Погода сегодня на редкость ультрамаринова.
Я выкрутил краны на кухне,
построил ковчег,
я в зеркале все еще выгляжу как человек,
но сны — уже абиссаль,
они пахнут тиной.
Я вижу:
Иона глотает книги одну за другой,
после кит глотает Иону,
а я глотаю кита,
так книжная мудрость становится новой икотой,
и атомы тела становятся новым Ионой.
Во мне деление ветхозаветных клеток,
… показать весь текст …