Александр Ноитов

А потом будет лето,
и люди, видящие друг в друге не голое тело,
а источник заразы, источник смерти, источник чего-то белого,
что ложится в кожу, лишая воздуха или крови,
а потом будет август, могилы отцов и вдовы.
Мы нахмурим брови,
мы скажем: «надо верить в лучшее»,
но увидим сыпь на месте былых веснушек,
но увидим множество чужаков: угрожающе-слишком-близких.
А потом будет лето — безумное и изысканное,
а потом — сразу оптом — солнце и драные легкие,
и красивая девочка, ставшая вдруг жестокой.
А потом будем мы, живущие в мире «после».
И теперь я желаю тебе важнейшее:
… показать весь текст …

Мы должны быть безумны, моя дорогая.
Не пугайся сирен у себя в голове —
это просто таможня на границе у рая
или ангелы на игле.
Как танцуют они!
Посмотри, дорогая,
как танцуют они, как похожи на нас!
Пересказ этих танцев — наше знамя и пламя,
дорогая, мы горим, словно газ.
И мы дышим тем газом, мы дышим друг другом,
беспросветно пьянея от волос или рук.
Мы должны быть безумны, моя незаслуга,
моя лучшая из подруг.
Мы должны быть безумны ради этих записок,
… показать весь текст …

У меня времени — горстка.
У меня времени — мало.
Ну давай, моя девочка, под одеяло
И построим там город — Рим или Вильнюс,
Или Крым, как морское тело на вынос.
Там снаружи — минус и жизнь, как факел —
Перебранки, фотки, факты и факи,
И минутки тикают коготками
По стеклу — которое между нами.
Там снаружи — больно. И каждый первый
Ловит ртом летящие с неба перья,
Ловит Бога, трахаясь на руинах,
Позволяя ноги себе раздвинуть.
Как тошнит, малышка, от этой дряни…
… показать весь текст …

Если ты захочешь, мы будем путешествовать вместе.
Я могу тебя взять —
с собою.
К примеру, в секс.
Я могу тебя взять.
А после выдумать — Гестией или Вестой,
созидая из жизни храмы и множество пьес.
Так среди поэтесс
ты станешь, бесспорно, лучшей —
в этих мятых джинсах,
с этой ненавистью к словам.
Я тебя придумаю
после путешествия в секс —
сущим,
… показать весь текст …

К сексу нужно подходить с ненавистью. Секс нужно вымогать и брать силой. Расплачиваться им, как пластиковой кредитной картой. Мстить за нанесенные обиды, вбивая скулящее тело в матрас. Использовать половой акт как кнут и пряник дрессировщика: «сегодня я научу тебя слушаться». Потому что в сексе должен быть ощутимый, ощущаемый эмоциональный контекст, своя история, как в языке танца. Потому что даже в сексе должен быть обоснованный смысл, а не только фрикции и разрядка. Иначе — пустота, иначе — ра…
… показать весь текст …

Пахло водкой и потом, ладони по бедрам ползали,
кто-то в окна кричал: «до чего хорошо быть взрослыми!»,
в этой пьяной и пошлой одури были зачаты
обреченно злые, дьявольские зайчата.
И не падал свет им на лица, ни луча, ни отблеска,
их баюкало сигаретное душное облако,
колыбельную пел им пол, сапогами сдавленный,
в колыбель им роняли рюмки и куски говядины.
Они вверх тянулись еще мягким пушистым темечком,
неприкрытой своей душой, родничком младенческим,
да родник тот быстро и страшно ряской затягивался,
кто-то рясой тряс, кто-то мерил в бутылке градусы.
Но никто не видел, что глаза у зайчат прорезались,
прослезились и стали старыми вдруг и трезвыми,
… показать весь текст …

Добро пожаловать в мой лес — беги не беги,
Но тебя уже держат когти тихого шепота,
Козлоногие сатиры слизывают травы с твоей ноги,
И их бог пан смотрит на тебя, как на свою собственность.
Из флейты доносятся тьма и лесной пожар,
Опийный дурман безудержного цветения.
Доброй пожаловать. Раздевайся, моя душа,
Танцуй и говори со мной каждым своим движением,
Кричи и бейся в узловатых пальцах корней,
Выгибайся дугой в царственном море зелени.
Если кто-то другой касается твоих плечей —
Это только я под…
… показать весь текст …

Ну что же, детка…
Ты уже стемнела,
и все слова — той ночи пересказ,
в тебе прекрасно только твое тело,
как переплет с набором штатных фраз,
лишь выгиб губ, лишь острые лопатки.
Снимай чулки, сминая время в стаз,
в тебе прекрасны только отпечатки,
лишь кожа,
под которой пустота.
И ты поэт, но ты поэт прелюдий,
предмыслия,
предшепота поэм,
в тебе прекрасен только тот сосудик,
… показать весь текст …

Уже две тысячи самых нелепых дней
(или лет, если судить по личному чувству прожитого)
я смотрю на тебя, вижу латекс, клей и пружины,
вижу мир этот морем, и ты в нем стоишь на дне.
Я смотрю на тебя — фигуру в соленой пене,
я слушаю весь перечень твоих идеальных идей,
но если ты считаешь себя ангелом — роди детей,
и либо они станут исполинами, либо исполином было твое самомнение
на всем протяжении этих двух тысяч дней.
Но чертово притяжение — родство или близость
заставляет меня прижиматься к твоей мокрой коже
и, безумные мурашки одним вздохом на ней ероша,
обожать это море, на твой тоненький профиль нанизанное,
это горькое море — низкое и неистовое,
… показать весь текст …

Утихни. Тихо-тихо дальше пройди по пыльному газону,
зайди к Марине или Маше, вцелуйся в локти возбужденно,
а после выключи светильник и ляг сырьем субботы на пол,
разглядывая инфантильно в самом себе угрюмый запад.
Напейся — в праздник или просто,
забудься — так намного проще,
чем вышибать бензин для роста: и мысли, и любовь — на ощупь.
И чтобы много живописней смотреться в повседневной фальши —
двумя облизанными стисни фитиль зрачков едва горящий.
Во тьме все кажется округлей,
во тьме ты кажешься чуть выше,
во тьме искусанные губы так просто можно недослышать.
Во тьме, во тьме — не обернуться назад к дрожащим просьбам лампы,
во тьме безумцы и бездумцы,
… показать весь текст …